Под лавиной чувств 2. Меня не выбирай - Тамуна Менро

Эти глаза… Рот… Волосы… Они слишком долго были для меня всем, что важно в этой жизни, а потом они же и убили, предав в сложный момент. Слишком сильно я хотел выскоблить предательский образ из памяти и вышвырнуть вон из сердца, но он настырно гонялся за мной во снах, мерещился в толпе — слишком долго, слишком мучительно, чтобы сейчас я мог не узнать за этими жуткими изменениями во внешности бывшую жену. После того, как меня посадили, она украла моего ребенка и испарилась, обрубив все концы.

Настя не плод моего воображения. Она реальна. Стоит рядом со мной и сначала беззвучно открывает и закрывает рот, расширяя глаза. Потом прижимает ладонь к губам. Рука тоже испещрена блеклыми выпуклыми рубцами. Она тут же одергивает руку от лица, пряча ее от моего взгляда, пятится назад. Но сама же останавливается одновременно с тем, как я дергаюсь к ней и вцепляюсь руками в ее плечи, сжимая тонкие мышцы на костях предплечий. Намеренно делаю больно. Жду, что взвизгнет, подаст голос, начнет сопротивляться. Даже не знаю, зачем мне это. Чтобы еще раз убедиться, что это она?!

Настя вся сжимается, уменьшается в размерах, замирает, часто дышит как загнанный в западню зверек, понимающий, что все пути для отступления уничтожены.

Врезаюсь ненавистным взглядом в когда-то любимое лицо. Выжимаю пальцами из нее хоть какой-то скулеж. Но она упрямо молчит, до крови кусая нижнюю губу и морщиня и без того истерзанный рытвинами шрамов лоб.

Внутренний зверь сжирает меня изнутри, требует вырваться на свободу и победно зарычать. Во всю глотку. Только вот вместе с ним на волю прошмыгнут, сквозь все мои внутренние заслоны, и другие чувства, которые я так долго отрицал, убеждая себя, что они самоуничтожились моим волевым решением.

Я любил ее. Безнадежно, отчаянно, всецело. И сейчас я вижу не только ее шрамы. А ее саму. Прежнюю Настю. Ту девушку, с которой мы наперегонки бежали в ЗАГС, шлепая грязными башмаками по осенним лужам. Мать моего ребенка. Жену, сон которой всячески оберегал, пока наша малышка закатывалась плачем ночами, а я кружил с ней на руках по небольшому залу, закрыв дверь в спальню. Всего через несколько часов мне уже надо было вставать и идти зарабатывать бабки, чтобы моя семья ни в чем не нуждалась. Помнит ли она все это?! И вместе с тем я вижу женщину, которая наплевала на все это и одних махом перечеркнула все, что между нами было.

Настя поднимает на меня взгляд. По ее щекам сползают две одинокие слезинки. От страха, что попалась? Жалости, что так паршиво закончила нашу семейную жизнь? Понимания, что ей придется вернуть мне дочь?

— Захар, — умоляюще шепчет израненными губами.

Борюсь между тем, чтобы свернуть ей шею и снять большими пальцами следы от слез. Ведь когда-то я клялся, что никогда не стану их причиной. Получается, обманул. Как и она меня. Квиты.

— Захар? — Кто-то тянет меня за плечо. Конвульсивно сбрасываю отвлекающее прикосновение. Но блеющий зов повторяется: — Захар?

Поворачиваюсь. Заноза-Соня вопросительно и даже пугливо смотрит на меня, но тут снова прорезается голос у Насти, только теперь он звучит тверже:

— Выйдем? Пожалуйста.

Я, не отвлекаясь на прицепившуюся ко мне сзади девчонку, отпускаю одну руку с плеча Насти, а второй тащу ее к выходу, бросая Соне:

— Не сейчас.

Когда мы оказываемся в коридоре, в котором беспорядочно, суетливо снуют люди, нащупываю в кармане шубы телефон, чтобы позвонить Варваре, предупредить, чтобы ждала в машине. Не хочу делать ее свидетельницей нашей встречи с Настей. От нее уже пришло сообщение: “Жду тебя в машине. Твоя одежда у заведующей, не стала забирать”. Она словно чувствует, угадывает мои мысли. Варвара… Я сейчас не в том состоянии, чтобы спокойно ей все объяснить. В шаге от срыва. И эти мои эмоции предназначены только одной женщине. Предательнице, что послушно перебирает ногами, безмолвно подчиняясь мне.

Тяну бывшую жену дальше, в глубь коридора, натыкаясь на раскрасневшуюся заведующую:

— Захар Владимирович, вы нас спасли! — Всплескивает руками, но я обрываю ее порыв:

— Ключи от вашего кабинета и чтобы нас не беспокоили, — протягиваю руку, и женщина, сильно краснея, кладет мне в ладонь связку ключей с нелепым брелоком зеленой лягушки.

— Оставайтесь там сколько вам нужно. Я прослежу, чтобы никто не мешал. Чай организовать?

— Нет. Куда идти?

Она показывает направление к своему кабинету, и я ускоряюсь. Все еще не верю, что спустя столько лет я в шаге от встречи с дочерью. Сквозь одежду чувствую жар от тела Насти. В голове мутная вязкая мозговая каша. Открываю дверь главы детдома и с силой проталкиваю в помещение Настю.

— Захар… — мое имя она произносит медленно, растягивая буквы. Как дела это раньше. Сука! Под кожу хочет залезть! Скриплю зубами, вдавливая ее в кресло взглядом. В кресло, в котором сидела Варвара.

— Сейчас вернусь. Не вздумай бежать. Убью нахрен. — Она молчит в ответ, выпуская из глаз еще две влажные капли, но они меня уже не трогают. Не так, как раньше. — Поняла?

— Поняла… — Ее плечи подрагивают, делая представленный передо мной образ еще ранимее. Обманчивая картинка, это я хорошо усвоил. Под шкуркой белого и пушистого напуганного зайчика прячется безжалостная хладнокровная змея.

Снимаю, наконец, скафандр из шубы Деда Мороза, накидываю свою одежду и выхожу из кабинета. Закрываю дверь на ключ, дергаю ее для достоверности, и нахожу в приложении такси для Вари, которое в минуте езды от детдома. Ей нужно срочно отсюда уехать.

Несусь на улицу. По дороге чуть не сношу уже знакомую тетку, которая разукрасила мое лицо. Она не дает пройти, трясет какой-то бутылкой передо мной и куском ваты, настойчиво тянет ко мне свои пальцы. Не понимаю, что ей от меня надо.

— Грим! Дайте смыть грим! — Доходят до моего сознания ее объяснения. Шумно выдыхаю, позволяя оттереть кожу от краски и уже спокойнее иду к выходу.

Распахиваю настежь дверь. В еще влажное лицо бьет морозный воздух. Он не остужает меня. Меня сейчас ничто не может угомонить. Уведомление на телефоне извещает о приезде заказанного такси. Как вовремя.

Моя малышка сидит в телефоне, что-то подпевая себе под нос. Испорчу ей сейчас настроение. Открываю дверь в машину, надеясь не испугать кабаргу своим видом и максимально спокойно, насколько это возможно в моем состоянии, хриплю:

— Варвара. Мне нужно уехать. Я вызвал тебе