В плохих парней не влюбляются - Даша Коэн

— Да, готова, — кивнула я и подхватила со стула свой почти пустой рюкзак.

В институте, в отличие от школы, не нужно было таскать с собой целую гору увесистых учебников. Здесь достаточно было взять в библиотеке методичку или нужное пособие. А еще, прямо как в кино, у каждого студента был свой шкафчик, в котором можно было хранить необходимую канцелярию и сменку для физкультуры.

— Отлично выглядишь, кстати, — подмигнула мне родительница.

— Как всегда, — пожала я плечами.

— И губа почти зажила, да? Вот же! Как же ты так упала? — я подошла ближе, и мама тепло меня обняла, а затем потрепала по макушке и заговорщически прошептала. — Марьяш, установку помнишь, да?

— Так точно, капитан! — залихватски отдала я ей под козырек, а затем четко отрапортовала. — Есть, никого не бить на новом месте учебы! Так точно, никого не притеснять! Вести себя тише воды, ниже травы!

— Вот и здорово! Вот и славно! — радостно похлопала в ладоши женщина, даже не подозревая, что мой мир был намного более суров и жесток, чем она это себе представляла.

Еще со второго класса мне приходилось выкручиваться и нагло врать, чтобы скрыть от мамы настоящую причину того, почему меня вдруг начали травить в школе. Начиналось все банально и вроде бы даже безобидно, но детская жестокость — это бомба замедленно действия.

Моя рванула тогда, когда я впервые заплакала перед клумбой голодных до отрицательных эмоций "цветов жизни".

И все — чеку сорвало. Меня пинали все кому не лень. Тыркали. Буцкали. Унижали. Мелочно гадили. А я даже пожаловаться никому не могла, потому что, черт возьми, боялась. И не за себя.

За единственного человека, который был дорог.

Так все и продолжалось до тех пор, пока я не научилась давать сдачи. Сильно. Жестко. И била. Била! Снова и снова. Точно так же равнодушно и от души, как когда-то били и меня.

Я как-то очень быстро поняла, что агрессора можно заткнуть лишь ответной агрессией. Расквашенным в хлам носом. Или вывернутой до предела рукой. Так, чтобы еще долго на уроках сидеть и с довольными прищуром смотреть на то, как твой обидчик потирает травмированную конечность.

И нет, я не превратилась в садиста. Но, так уж вышло, что как раз только таких и боятся. А вот добрых и милых девочек — нет.

Конечно, от подобного разворота на сто восемьдесят градусов мама недолго оставалась в восторге. И вскоре начала плакать. Меняла школы. Трижды. Но лишь еще больше усугубляла дело. Потому что на старом месте у меня уже была соответствующая репутация и никто не обманывался моим хрупким фасадом.

А вот на новом начинался очередной круг ада. И погнали…

Мать начала водить меня по психологам. Напрасно. Бездарный слив денег, сил и времени в унитаз. Ведь я бы и под дулом пистолета не призналась, что дело не во мне. А в ней…

Вот и в институте все повторилось, как под копирку.

— Ах, Марьяш, что я спросить-то у тебя хотела…, — уже на выходе тормознула меня родительница, заискивающе улыбаясь.

— Да?

— У тебя мальчик появился, верно? — выдохнула она и закусила нижнюю губу.

— С чего ты взяла? — вытянулась я по стойке смирно и недоуменно нахмурилась.

— Ну, я просто нашла в кладовке мужскую кожаную куртку, пахнущую так, будто бы ее носил какой-то красивый парнишка с лучезарной улыбкой. Или что-то типа того…

Черт!

— Ах, это, пф-ф-ф…, — закатила я глаза и отмахнулась, но критически затроила, понимая, что не рассчитывала на такое скорое разоблачение.

Когда я позавчера приехала домой, то мама еще была на работе и не заметила того, что ее дочь вовремя не вернулась с пробежки. А потом все гнала гадкие мысли прочь. И вот зря, как оказалось. А теперь, что говорить и не знала.

— Чья она, Марьяша?

Царская вещица. Вот только Царь не настоящий!

— Мам, я вечером тебе все объясню, ладно? А то опоздаю.

— Договорились…

— И ничего себе не придумывай лишнего, ок? Это просто куртка. И она ничего не значит.

— Так точно, кэп, — рассмеялась мама, а я подмигнула ей и наконец-то закрыла дверь.

А дальше поторопилась скорее выбраться из подъезда и юркнуть в кожаный салон автомобиля, что уже терпеливо дожидался меня под окнами. И в путь.

Пятьдесят минут по таймингу.

И вот уже мы притормозили аккурат напротив величественного здания одного из самого престижного вуза столицы, но выйти я не поторопилась. Наоборот, лишь сильнее вжалась в обивку сидения и чуть втянула голову в плечи.

И все потому, что аккурат напротив меня стоял ОН.

В компании своей свиты…

Засада!

Марьяна

— Приехали, — настойчиво ворвался в мой мир голос водителя, а я закатила глаза.

Спасибо, кэп! От души! Такое добро! Что бы я без тебя делала, а? Наверное, так бы до пенсии и сидела в этой дорогой гробовозке, покрываясь тленом и не ведая, что мы наконец-то достигли пункта назначения.

— Сейчас, — буркнула я, — только шнурки завяжу.

У меня их не было, конечно же, но зачем водителю об этом знать, верно? Я просто решила еще чуток посидеть, душевные силы аккумулировать перед встречей с неизбежным. А затем с высоко поднятой головой пойти на пары, да так, чтобы никто не усомнился, что мне все нипочем.

Скрывать не стану — было страшно.

Тело потряхивало от передозировки адреналином.

Потому что, как бы я ни была научена горьким опытом, привыкнуть к травле было невозможно. А то, что она продолжится и в стенах института, сомневаться не приходилось.

Но когда спустя пару минут я все же покинула салон автомобиля и двинула в сторону парадного входа, то стайка мелких небожителей уже была увлечена рассматриванием в телефоне какого-то занимательного видео.

Хохотали все дружно и весело. Кто-то даже, как гиена глумливо повизгивал.

Царь улыбался, медленно водя туда-сюда кончиком языка по белоснежному оскалу.

А затем вдруг, будто бы почувствовав мой пренебрежительный взгляд, поднял глаза. Я же в последний момент успела отвернуться и ускориться, торопясь пройти мимо мажористых шакалов с минимальными для себя потерями.

И справилась с этим на пятерку, тут же забывая про рассадник "золотой" молодежи, что остался за спиной. Перепрыгивая через ступеньку, взлетела на крыльцо. А там уж целенаправленно двинула в гардеробную.

И почти тут же замерла, видя, как, возомнившие себя голубых кровей, обижают простых смертных. Ни за что. Просто так. Потому что могут и потому что только так они, по всей видимости, способны