Соглашайся... - Виолетта Иванова
— Успеешь себя рассмотреть, — улыбнулась «новая» подруга. — А сейчас тебе поспать надо.
— Простите, — Софья улыбнулась. — Я так и не спросила, как Вас зовут.
— Ой, да я и сама что-то забыла представиться. Лидия Ивановна меня зовут. Матушка твоего папеньки Павла Евгеньевича Матевецкого. Матушку твою звали Ангелина Генриховна, упокой ее душу Святые Небеса, — призрак перекрестился. — Упокоилась она две недели назад от болотной лихорадки. Ты следом за ней заболела. Спи, девочка моя, спи. Тебе надо сил набраться. Жизнь предстоит долгая.
Софья (теперь Соня уже полностью отождествляла себя с ней) прикрыла глаза и утонула в тяжелом сне. Как в кинофильме перед ней мелькала история жизни этой девушки, которая оказалась единственным и совершенно ненужным своим родителям ребенком в семье Павла Евгеньевича. Ему было уже тридцать два, когда Софья появилась на свет. Ангелине на то время было уже двадцать. После двух суток мучений Ангелина отказалась больше рожать детей. Павел согласился, так как быстро понял, что дети требуют ухода, внимания и денег. А ему еще хотелось пожить для себя. Его отец граф Евгений Евгеньевич Матевецкий держал сына в «черном» теле, заставил получить образование в университете в самой столице, по окончании которого отправиться на работу.
Дед Софьи умер, когда девочке исполнилось полтора года. Дед успел нанянчиться с ней, даже отложил в банке Новограда на ее имя значительную сумму, которую она могла получить только в случае своего совершеннолетия. После смерти отца Павел ушел со службы, которая тяготила его, пытался взять ведение хозяйства семьи в свои руки, но его матушка Лидия Ивановна не дала. Слишком хорошо она знала своего сына, которому больше по душе были ночные загулы с друзьями по кабакам да ресторациям, чем заниматься семейными делами, ходить на службу в министерию и следить за предприятиями, что приносили доходы. Лидии Ивановне удалось «скрыть» от сына часть принадлежащего семье имущества — виноградники и оливковые рощи на землях у Теплого моря (как Софья поняла — примерно на территории земной Испании), когда тот начал устраивать шикарные приемы и балы в их родовом доме, построенном в самом центре Новограда. Он швырялся деньгами с таким размахом, что Лидия Ивановна пригрозила ему лишить его наследства после своей смерти. А зная жадность своей невестки Ангелины, спрятала все свои семейные драгоценности в заграничном банке, где открыла счет на имя внучки и положила драгоценности в ячейку на хранение. До самой смерти Лидии Ивановны Павел и Ангелина пытались вызнать у нее о денежных вкладах и банках, где она хранила свои украшения. Но бабушка Софьи перед своей смертью спрятала все бумаги, которые могли бы указать на их след. Павел с женой довольствовался тем доходом, что получал от деревень, что находились на землях, принадлежащих семье, и каретной мастерской, которая находилась в Новограде. Но их любовь к роскошной жизни требовала денег. Сначала он продал семейную каретную мастерскую, потом стал продавать деревни одну за другой, потом пошли украшения жены, а когда она не видела, увозил ее наряды, украшенные драгоценными камнями и золотой нитью. Незадолго до смерти своей жены Ангелины он стал играть в карты в надежде отыграть себе большие суммы. Но то ли судьба отвернулась от него, то ли рука у него была несчастливой, но оставшиеся на его счету деньги быстро таяли, деревни, что можно было продать, закончились, и он остался должен огромную сумму сыну известного купца Даниле Ильичу Белоярцеву. Данила дал Павлу срок в два месяца уплатить долг. За это время Ангелина успела где-то подхватить болотную лихорадку, которая приходила в город с первыми осенними дождями, и скончаться через шесть дней после метания в жару и беспамятстве. Следом за ней заболела Софья, которая металась в жару и бреду почти десять дней.
Воспитанием Софьи родители почти не занимались. Ангелина, которая слыла в Новограде признанной красавицей, не желала тратить свои дни на возню с девчонкой, отдав ее нянькам и кормилицам. Павел тоже не слишком часто навещал детскую комнату своей дочери. Только по настоянию своей матери он иногда гулял с дочкой в городском саду.
Лидия Ивановна души не чаяла в своей внучке, заменив ей отца и мать, тратя все свое время на нее. Она учила внучку всему, что необходимо знать девушке, а еще наукам, привила ей любовь к книгам, которых в домашней библиотеке было много. Бабуля не торопилась сообщать внучке о том, что у них есть рощи и виноградники в Портоленсе, принадлежащие семье Матевецких, которые приносили весьма неплохой доход, а еще об открытом в банке Портоленсы счет на ее имя. По кротости и доброте душевной Софья могла проговориться своим родителям об этом, и тогда Павел Евгеньевич оставил бы свою дочь ни с чем. Три года назад бабуля умерла, пережив мужа почти на семнадцать лет. Все эти годы она продолжала заниматься делами, не посвящая в них сына. Узнай Павел, что матушка крутит большими суммами, он просто заставил бы ее отдать все счета в его распоряжение и прокутил бы их на балы и маскарады. После смерти матушки он тщательно перерыл все документы в кабинете, обыскал ее покои, долго пытал семейного поверенного, но так и не нашел ни единого упоминания заграничного счета. Узнав, что они почти банкроты, Ангелина почти каждый день устраивала мужу истерики, требовала найти деньги, так как она привыкла к новым нарядам, дорогим украшениям, балам и приемам. Тогда муж начал играть, проигрывая оставшиеся крохи и честь. Даже чтобы похоронить жену Павел занял денег у знакомых в дополнение к своему долгу.
Соня как наяву видела тот день, когда на невзрачной повозке гроб матушки увезли в семейный склеп на городском кладбище. Шел дождь, дул сильный ветер. На кладбище почти никто не пришел, чтобы проститься с телом Ангелины. Только несколько любопытных старушек стояли чуть в стороне и перешептывались, указывая на Павла. Отец долго стоял у склепа с непокрытой головой. Рядом с ним в своем тоненьком платье с накинутой на плечи шалью