Развод в 45. Твой срок годности истек - Панна Мэра
— В курсе чего?
— Нашего развода.
У меня пропадает дар речи.
Господи, хоть бы это было ложью! Я не могу поверить в то, что дочки могли знать о разводе, и при этом молча смотреть мне в глаза.
— Нет. Нет. Этого не может быть. Они бы сказали! Они бы…
— Что бы сказали? Что видели, как я счастлив в другой?
Слова мужа беспощадно вонзаются под ребра.
— Значит они ее видели, да?
Коля молчит, проходя мимо бархатных кресел и улыбаясь гостям, как ни в чем не бывало.
— Коля! Отвечай! — тут уж не выдерживаю я, заставив публику обернуться на мой крик, — наши дочери знают, с кем ты мне рога наставлял?!
— Замолчи, я сказал. Хочешь позора? — шипит он, сдавливая мое запястье. — Представь, как тебе будет благодарна Маша, если после ее свадьбы в газетах напишут не о ее шелковом платье, а о нервном срыве ее матушки? Ну? Этого ты добиваешься?
Я нервно сглатываю, с трудом понимая свои ощущения. Сейчас я слышу только крик собственной души, который заглушает все остальное.
— Нет, я не хочу этого.
— Я так и думал, — выплевывает он, — тогда лучше бы тебе сейчас прикусить язык и радостно улыбнуться. А то мордашка что-то больно кислая.
Хочется впиться ногтями ему в руку. Как он смеет так говорить?! Сам загнал меня в тупик! Сравнял с землей и уничтожил, и еще смеет чего-то требовать!
Но вместо этого я покорно следую за мужем, чтобы занять свое место на торжественной церемонии.
Это просто невозможно! Невозможно поверить в то, что наши дочери могли знать о порочной связи отца, и ничего с этим не делать.
Мои малышки бы пришли ко мне! Хоть на ушко бы шепнули, что их отец позволяет себе измены. Ведь не могла же я вырастить лицемерных и эгоистичных девиц?!
Белов отпускает мою руку и хищно сверлит взглядом.
— Побудь здесь. Мне нужно сопроводить дочь к алтарю.
Я ничего не отвечаю.
Сейчас мне хочется, чтобы Коля просто исчез. Навсегда оставил меня в покое и больше никогда не появлялся на горизонте.
Но вместо того, чтобы уйти, муж показательно целует меня в щеку и нахально шепчет на ухо:
— Вот и умница. Была бы всегда такой покорной, может быть, не пришлось бы тебя заменять.
Глава 4
Вот же сволочь и провокатор! Знает ведь, что я не могу позволить себе ударить его на глазах у гостей! Не могу ответить, и даже слова сказать в его адрес!
Я с ненавистью смотрю прямо в хищные глаза мужа, но вижу там лишь сталь.
Только из уважения и любви к дочери я здесь, а иначе — закатила бы ему настоящий скандал!
Наконец, Белову надоедает эта игра, и он молча направляется к Маше.
А меня… Меня ведь можно просто кинуть одну среди незнакомых людей, как тряпку, о которую все будут ноги вытирать.
Сколько я упустила всего из виду, пока ночами ждала его с работы. Пока растила и воспитывала его детей. Пока выготавливала борщи, как настоящая хозяйка и драила дом в четыреста квадратов!
Вот так он отплатил мне за любовь. Растоптал наше прошлое и стер меня в порошок одним своим заявлением о разводе.
Я опускаюсь на бархатное кресло в первом ряду и бездумно смотрю в одну точку на алтаре.
Раздаются первые торжественные звуки музыки. Воздух наполняется пьянящей мелодией любви, и только мне она кажется ядовитой отравой.
Может быть, дело и правда во мне? Ему нужна была вовсе не любящая хозяйка-жена, а безмозглая содержанка?
Снова пытаюсь заставить себя переключиться, а потому задумчиво перевожу взгляд на фатин на свадебном алтаре.
Под лучами летнего солнца он выглядит по-настоящему волшебным. Переливается и сияет, будто свежий иней на утренних лугах. Сверху, на фоне лазурного неба, свисают белоснежные гирлянды, украшенные живыми цветами и зеленью. Они придают этой церемонии особую атмосферность.
Символизируют чистоту, невинность и бесконечность.
Я знаю, что сейчас мое сердце должно трепетать от радости за дочь, но вместо этого я слышу лишь глухие удары в висках.
Церемония начинается.
И вот моя Машенька — красивая и счастливая девушка идет к алтарю. Ее улыбка озаряет путь, и в глазах читается искренняя вера на «вместе навсегда».
Мой муж гордо марширует рядом. Грозный и статный.
Очередной парализующий укол. И вот мое горло сдавливает изнутри рвущийся крик отчаяния.
Когда-то и мы давали клятву любить друг друга и в болезни, и в здравии, и в богатстве, и в бедности.
Пока смерть не разлучит нас.
Вот только разлучила нас не смерть, а вполне конкретная особа, которая оказалась моему Коле куда важнее двадцати пяти лет, которые мы жили душа в душу.
— Я, Филипцов Георгий Иванович, — начинает торжественную клятву жених моей дочери. — Беру тебя, Мария Николаевна, в законные жёны.
Дочка смахивает слезу, приближаясь на шаг к жениху.
— Я, Мария Николаевна, беру тебя, Георгий Иванович, в законные мужья.
Среди гостей воцаряется абсолютная тишина. Все будто бы замерли в ожидании чуда, которое вот-вот должно свершиться на глазах толпы. И только я, как рыба, которую выкинуло на берег, пытаюсь совладать с той болью, которая рвется из груди.
— Обещаю любить и оберегать тебя, понимать и уважать! — долетают до меня обрывки фраз.
Мне кажется, еще немного, и я упаду.
Вот уже и голова закружилась, а стук сердца заглушает свадебную речь церемониймейстера.
— Дорогие новобрачные, я прошу вас обменяться обручальными кольцами.
Толпа издает одобрительный возглас, заставив меня на секунду вынырнуть из своего омута.
Это слишком тяжело. Терпеть все это, но быть бессильной сбежать и спрятаться от безумия, которое начал любимый муж.
Стоит мне только