Развод в 45. Твой срок годности истек - Панна Мэра
— Я наблюдал за тобой, — сообщает он так, словно выносит приговор, — ты хорошо справилась. Видишь, можешь, когда захочешь.
— Я старалась ради наших детей, а не ради тебя.
— В этом твоя проблема, Нина. Ты слишком много старалась в жизни, поэтому тебя уже больше никто не ценит.
Поднимаю взгляд на Белова. Он добивать меня сюда пришел?
— Говори за себя. У нас есть дети, которые всегда будут на моей стороне.
Муж холодно улыбается.
— Ты так в этом уверена, Нина?
— Разумеется, Коля! В отличие от тебя, я научила детей себя уважать.
Он еще раз хмыкает, глядя на меня со снисходительным любопытством. — Правда? Тогда почему они не сказали тебе, что знакомы с моей новой любовью?
Глава 5
— Я тебе не верю, Коля! Этого просто быть не может, — произношу уверенно, но у самой внутри скребут кошки.
Может быть, мой муж и скрывал от меня любовницу, но врать он никогда не любил.
Всегда резал по живому прямо глядя в глаза.
— Почему не может? Они ведь знают, как бы ты отреагировала.
— Как бы я отреагировала?! Выкинула бы тебя за порог со всеми вещами!
Коля с издевкой хмыкает.
— Ты бы закатила очередной скандал, Нина. И не спорь со мной. Ты умеешь добиваться своего только истериками.
Что еще за бред он выдумал? Да, в последние несколько месяцев я была более эмоциональна, но только лишь потому, что в моем организме начались перестройки.
Возраст брал свое, и я ничего не могла с этим поделать.
А теперь вот оно что оказывается! Для него я всегда была неадекватной истеричкой!
— Что бы ты там не придумал, отношение дочек ко мне не изменится. Я их растила, кормила, одевала и заботилась о них, пока ты неделями не вылазил из своих командировок!
— Да, правда, что ли? — Белов отводит меня в сторону от толпы гостей. — А то, что я дал им и их мужьям работу мечты, ты не задумывалась? То, что я до сих пор содержу все ваше семейство, пока у вас есть возможность сидеть дома и заниматься нахлебничестом? А дом Ангелины? Вспомни, за какие средства наша дочь его построила?
Он продолжает и продолжает бесконечный монолог.
Деньги, деньги. Связи. Вот, что дал дочерям их отец. Устроил их в жизни и обеспечил.
Но разве я своей теплотой и лаской дала меньше?
Церемония постепенно подходит к концу. Фотограф заканчивает со снимками молодых, и гости разбредаются по саду в ожидании продолжения банкета.
Мы с Колей остаемся на торжественной площадке практически одни.
В этом маленьком и укромном месте, укрытом фатином с длинными, свисающими с дубовых перекладин, живыми лозами винограда.
— Мои дети не предатели.
— Конечно. Твои дети не предатели. Они просто пошли в меня и знают, что для них выгоднее, — снова обжигает меня Белов.
Краем глаза замечаю, как около нас пробегает Ангелина. Старшая из дочек. И, как по мне, более спокойная и покладистая.
Ангелина и Машка у меня разные. Маша вся в отца пошла. Любила внимание, признание и от лишних денег никогда не отказывалась.
Ангелина же была больше похожа на меня. Тихая, хоть и с характером. Она бы точно заступилась за меня перед Беловым!
Я немного успокаиваюсь. Запрокидываю голову и выдыхаю, любуясь на поле белоснежных цветов, которыми украшена площадка.
Подумать только.
Белов прав. Я просто дура, которая сама себя загнала в угол. У Белова в руках все мое имущество, все связи и финансы.
За годы брака он полностью подчинил меня себя. И кому я теперь буду такая нужна?
Женщина под пятьдесят, которая только и умеет, что вязать шарфы и пельмени лепить.
— Нин! Нина! — вдруг достает меня из омута мрачных мыслей тяжелый голос Белова, — ты меня слышишь вообще?
— Слышу. Хотя лучше бы нет.
— Это хорошо. А то я уж думал тебе слуховой аппарат заказать в качестве прощального подарка, — выплевывает он, — я тут подумал и решил. Раз уж ты в курсе моих планов на развод, ты не хочешь пораньше съехать в другой дом?
Я медленно поворачиваю голову, словно не в силах поверить, что у него язык поворачивается такое предлагать.
Белов хочет, чтобы я убралась вон из дома, который мы строили вместе?!
— Что ты сейчас мне предложил?
— Не делай вид, что не поняла. Это хороший вариант для нас обоих. Тебе никто не будет мешать вязать шарфы, а я…
— А ты?! Что ты, Белов?! — рвется крик у меня из груди, — будешь трахать свою новую пассию на нашей кровати!
Тут я не выдерживаю.
С меня хватит унижений! Как далеко это может зайти?!
— Нина! — рычит на меня супруг, — не смей разговаривать со мной в таком тоне. Или…
— Или что?! Выставишь меня за дверь?! — слезы брызгают из глаз, — ты уже это сделал, любимый. А еще собирался свою шкуру в наш дом притащить! И! И…!
Я задыхаюсь. Слезы градом катятся из глаз.
Он словно нарочно провоцирует меня на эмоции!
— Как у тебя вообще совести хватает предлагать мне такое?!
Я хочу бежать. Бежать так быстро и так далеко, чтобы Белов остался маленькой, незначительной точкой прошлого.
Разворачиваюсь, чтобы поскорее улизнуть от него в дом, как вдруг теряю равновесие, стоя на краю церемониальной площадки.
Не успев схватиться за кресло, я вдруг осознаю, что лечу прямо на огромный постамент из бокалов просекко!
Не проходит и секунды, как эта огромная пирамида с бокалами шампанского летит к моим ногам, а звон разбитого стекла запечатывается в памяти.
Меня только и хватает на то, чтобы охнуть, не в силах остановить падение.
Когда я открываю глаза, надо мной склоняется Белов. С презрением глядя мне