История одной измены - Николь Келлер

И не меня одну.

— Помоги, — Вика протягивает Денису ту самую куклу и платье, которое нужно надеть.

Закашливается, и новоиспеченный отец тут же упирается в меня обеспокоенным взглядом.

— Заболела?

— Да. Вирус какой — то. Никак не можем избавиться от кашля.

— Понимаю, — кивает. — Марсель и его няня тоже подхватили эту заразу. Мне пришлось даже в больнице полежать четыре дня вместе с сыном. Поэтому я так долго к вам шел.

— Кто такой Марсель? — тут же отзывается любопытная Викуля.

— Это…, — запинается, но продолжает с улыбкой. — Один очень хороший мальчик. Я вас позже познакомлю. Думаю, вы понравитесь друг другу.

А у меня внутри все сворачивается в клубок от такой новости.

Нет, я понимаю, что рано или поздно Викуле придется познакомиться со сводным братом. Но… как представлю, что ещё при этом там будет законная жена Шахмаева, которая, уверена, не испытает радости при виде ребёнка от любовницы… внутри все кипятком ошпаривает, и зреет лютый протест.

— Он большой? — накидывается с вопросами дочка. — Или маленький, как Витя? Он плачет все время и требует сисю.

— Кто такой Витя?

— Это малыш соседки, — поясняю. — Мы часто гуляем вместе на площадке.

— Марсель большой…, — выдыхает Денис. — Прямо, как ты.

А вот эта фраза, приправленная укором и обвинением, летит уже в меня.

И слезы мгновенно высыхают. В груди, как цунами, нарастает волна злости. Ладони сами сжимаются в кулаки.

Ты не имеешь никакого права меня в чем — то обвинить! Ни — ка — ко — го!

От обрушения праведного гнева на голову Шахмаева спасает звонок на мой мобильный. Выхожу в гостиную и отвечаю, не глядя:

— Алло!

— Ты чего такая злая? — удивленно выдает папа. — Случилось что — то?

Денис Шахмаев со мной случился. Три года назад.

— Да мизинцем ударилась, к телефону торопилась, — вру, стиснув зубы. Падаю на диван и откидываю голову на спинку.

— Как там моя внучка? Что врач сказал?

Докладываю отцу в деталях, как прошел прием, и уверяю, что с Викулей все хорошо.

— Давай я заеду к вам, вкусностей привезу. Все равно мимо буду проезжать.

— Нет! Не надо! — выкрикиваю испуганно. Только встречи моего папы с Шахмаевым мне не хватало. Хватит потрясений на эту неделю! — Викуля скорее всего, скоро вырубится, спать будет. Лекарства на нее так действуют. И я лягу вместе с ней. Сам знаешь, нужно караулить, когда кашляет ночью.

— Ну, ладно….

— Не обижайся, папуль. Давай лучше завтра. К вечеру, думаю и Вике получше станет.

— Хорошо, договорились. Отдыхайте. И звони, если что.

— Обязательно, пап.

Выдыхаю и роняю голову на ладони. Захлебываюсь эмоциями. Они душат, разрывают на части. И я понятия не имею, куда мне от них деться…

Решительно поднимаюсь на ноги. Убеждаюсь, что отец с дочкой здорово поладили, и иду на кухню. И снова принимаюсь за то, что работает безотказно — рутинные бытовые дела.

Я успеваю приготовить обед и ужин на завтра, даже помыть окно, когда на кухню выходит Денис. Один.

— Уснула, — отвечает на мой немой вопрос. — Я положил ее в кроватку и накрыл пледом.

Молча киваю, не зная куда деть руки от волнения. Шахмаев усаживается за стол, сцепив ладони перед собой. Трет кулаком грудь с левой стороны и морщится, как будто действительно болит.

— Вот теперь поговорим, — не спрашивает — утверждает, глазами указывая на стул напротив.

Сияна

Я все же опускаюсь на стул. Не потому, что хочу подчиниться и пойти на уступки. А потому, что понимаю — этот разговор необходим. Лучше сейчас расставить все точки и вырвать Шахмаева из сердца, заново его заштопав. Рано или поздно этот разговор все равно состоится, и я не вижу смысла оттягивать неизбежное.

Какое — то время мы сидим молча, глядя друг другу в глаза. Карие напротив пытают, в самую душу лезут.

— Вика очень хорошо говорит для своего возраста, — начинает, откашлявшись. На лице Дениса расцветает улыбка, а глаза горят. — Марсель столько не говорил. У него в этом возрасте были только отдельные слова.

Упоминание о сыне Шахмаева бьет как электрический разряд прямо в грудь и отбрасывает на три года назад, в воспоминания, разделившие мою жизнь на «до» и «после». От накатившей боли сжимаю кулаки и стискиваю зубы.

— Спасибо. Викуля вообще развивается как по книжке, — слабо улыбаюсь. При воспоминании о дочери любая боль притупляется и немного отступает. О моем солнышке я могу говорить бесконечно. — И даже немного опережает сверстников.

— В этом явно только твоя заслуга, — голос и взгляд Дениса пропитаны теплотой.

— Спасибо.

— Я наверно, поблагодарить тебя должен за дочь… Спасибо, Девочка. Что несмотря ни на что не испугалась, выносила, родила…

Вспыхиваю, как бочка с бензином, к которой спичку поднесли. Мертвой хваткой вцепляюсь в край стола, чтобы не отвесить смачную пощечину даже за мысль, что я могла бы безжалостно избавиться от нашей Викули.

— У меня даже мысли об аборте не было, ясно тебе?

Денис улыбается, вот только глаза остаются грустными.

— Моя смелая и такая сильная Девочка…

— Не твоя, — решительно отрезаю. — Ты хотел поговорить? Я слушаю.

Мы вновь скрещиваем взгляды в жестоком поединке. Разве что искры не летят в разные стороны.

— Почему… почему ты мне не сказала о дочери? Я ведь пытался достучаться, поговорить. А ты просто исчезла, сбежала… Я же имею право знать…

— А, может, мне надо было позвонить сразу твоей жене и ей сообщить эту радостную новость?

— Сияна…

Викуля снова оглушительно кашляет во сне, и по лицу Дениса пробегает тень. Он хмурится. Заметно, что Шахмаев искренне переживает за здоровье дочери.

— Что врач сказал сегодня? — мгновенно меняет тему. — Может, вам ещё одного прислать, для второго мнения? Лекарства, деньги? Что нужно?

— Спасибо. Как видишь, мы справляемся. Нам ничего от тебя не нужно, Денис. Если ты переживаешь и прибежал, чтобы поговорить об этом, то сразу скажу: мы не собираемся вторгаться в твою жизнь… Расслабься. Ты можешь жить так, как и жил. Я не собираюсь вешать Вику тебе на шею и рушить твою семью. Никто не узнает….

— Что ты несешь? — рычит Шахмаев, угрюмо глядя на меня исподлобья. Ладони в кулаки сжимает, ноздри раздувает от тяжелого дыхания. Кажется, ему что — то не понравилось из сказанного мной.

— Твоя жена ничего не узнает. Если бы не эта встреча в клинике…

— Блт, — проводит ладонью по лицу и шумно выдыхает, бормоча ругательства себе под нос. — То что? — кривится, как будто ему физически больно. От эмоций,