Всего одна ночь (СИ) - Лия Султан

— Ты с ума сошёл?

Он качает головой, его выражение лица не меняется. Оно серьёзное и решительное.

— Нет. Я совершенно трезво смотрю на вещи. У ребёнка должна быть полная семья. Мама и папа должны жить вместе.

Во мне мигом закипает возмущение, смешанное с обидой.

— Ты не в том положении, чтобы говорить такие вещи! — вырывается у меня. — Ты ещё юридически женат! Ты предлагаешь мне брак, как будто это… это бизнес-план по оптимизации жизни ребёнка!

Амир слушает, не перебивая. Когда я замолкаю, он делает паузу, давая моим словам и эмоциям осесть. Затем обводит взглядом всех — меня, мою маму, застывшего с суровым лицом отца.

— Ты права, — говорит он на удивление тихо. — Моя формулировка была ужасной. Прости. Это не бизнес-план. — Хватит уже косячить и сразу извиняться, — фыркаю я.

— Я прошу у тебя и у Тимура шанс стать настоящей семьёй. Не потому что «так надо», а потому что я влюблён в тебя. Потому что это время с вами стало самым счастливым в моей жизни.

Он поворачивается к моим родителям:

— Я понимаю ваше недоверие. Но даю вам слово: мой развод почти состоялся. Мои намерения очень серьёзные. Я хочу заботиться о Лене и о Тимуре. И я надеюсь однажды заслужить ваше благословение.

В кухне воцаряется тишина, нарушаемая лишь отдалённой песней из Фиксиков. Мама уже не хлопает меня по спине и замирает, глядя на Амира с новым, сложным выражением — в нём ещё есть тревога, но уже проскальзывает что-то похожее на понимание.

Папа молча изучает его лицо, ища ложь или слабину. А я просто смотрю на человека, который только что перевернул всё моё представление о нём и о наших возможных отношениях.

Утро понедельника начинается со странного чувства. Всё валится из рук и идёт не так. Машина не заводится, но времени разобраться нет, поэтому я вызываю Яндекс. Такси и приезжаю на работу без опоздания.

Едва переступив порог бизнес-центра, ловлю на себе взгляды двух сотрудников из департамента закупок. Знакомая девушка-ресепшионист, обычно приветливо улыбающаяся, сегодня почему-то с невероятной сосредоточенностью изучает монитор, когда я прохожу мимо.

«Паранойя», — строго говорю себе и нажимаю кнопку лифта.

Но в лифте, полном людей из разных отделов, тишина становится вдруг оглушительной. И мне снова кажется, что в затылок кто-то смотрит. Я расправляю плечи, глядя на отражение в матовых дверях. Я — в своём обычном деловом платье, волосы собраны в хвост, макияж безупречен. Всё как всегда.

Лифт останавливается на десятом этаже. Двери открываются, я выхожу и поворачиваю направо, в коридор, ведущий к моему кабинету.

И тут я вижу их.

Моя команда. Вернее — две девушки, Зауреш и Катя, и ещё пара таких же молодых ребят из других отделов. Этакий кружок по интересам. В руках у некоторых — стаканчики с кофе из кофейни на первом этаже. Они о чём-то шепчутся, ахают, прикрывают рты ладонями.

И вот Катя, заметив меня, резко дёргает Зауреш за рукав. Шёпот обрывается на полуслове. Все замирают, а потом, как по команде, поворачиваются ко мне с такими наигранно-невинными лицами, что хочется рассмеяться. Я бы так и сделала, если бы не ледяной комок, сковавший горло.

— Доброе утро, — бросаю я, не сбавляя шага.

Хор сбивчивых «Доброе утро, Елена Борисовна» режет слух. Я чувствую их взгляды на спине. Ощущение, будто за мной тянется невидимый шлейф из пересудов.

Кто-то видел нас с Амиром? Донёс? Или это «привет» от Майры?

Захожу в кабинет, ставлю сумку на стол, убираю плащ в шкаф. Слышу за дверью приглушённый гомон и торопливые шаги. Через секунду дверь приоткрывается, и мои подопечные вваливаются внутрь, пытаясь изобразить деловую суету.

Зауреш делает вид, что ищет что-то на своём рабочем месте. Катя срочно сетует, что кружку забыла помыть ещё в пятницу.

Я выхожу из-за стола, облокачиваюсь на его край и скрещиваю руки на груди. Молча смотрю на них.

Тишина становится невыносимой.

— Ну, рассказывайте, мои загадочные, — говорю я наконец. Голос звучит спокойно, но они-то знают — это спокойствие перед бурей.

Они переглядываются. Катя краснеет, Зауреш нервно теребит серебряную подвеску в национальном стиле.

— Ну что вы, воды в рот набрали? Какие сплетни в клювике принесли?

Зауреш не выдерживает первая. Она поднимает на меня виноватый взгляд.

— Елена Борисовна, простите. Мы сами не поверили, честно. Но про вас говорят.

— Что? — поднимаю бровь.

Катя, не выдержав напряжения, выпаливает, словно отчитав скороговорку:

— Что у вас с нашим новым председателем роман.

Теряю дар речи, а брови сами взлетают вверх. Это как получить удар граблями по голове. Из всех возможных вариантов я ожидала услышать что угодно, но только не это. Как они узнали-то?

— И кто, интересно, так решил?

Зауреш делает шаг вперёд, словно защищая Катю.

— Мы не знаем, — пожимает плечами. — Говорят, вас якобы видели в «Магнуме». Ну якобы вы там… обнимались. А потом кто-то из HR сказал, что главный лично отправил вас на больничный и ещё приказ о премировании просил подготовить.

Ух ты! А мне про премию ничего не сказал. Или это слух?

Вспоминаю, что же мы такого сделали в «Магнуме», что так попали?

Вот чёрт! Я же его взяла под руку, а он поцеловал меня в губы. Ну как поцеловал? Просто чмокнул — и всё, мы пошли дальше. Ах нет, я же ещё, дурочка, сказала ему: «Поехали домой».

Молодец, Лена. Ты спалилась сама, вот теперь разгребай.

— И ещё говорят, — тихо продолжает Катя, — что Амир Тимурович на самом деле женат, но недавно подал на развод… из-за вас.

— Но мы не поверили, — снова говорит Зауреш. — Вы же не такая.

Поняв, что сморозила глупость, девушка ахает и опускает взгляд.

Я отталкиваюсь от стола и медленно прохожу к окну, давая себе секунду собраться с мыслями. За стеклом — серый город, привычный и надёжный. А здесь, внутри, мой аккуратно выстроенный профессиональный мир даёт трещину.

Поворачиваюсь к ним. Зауреш с Катей смотрят на меня с испугом и жгучим любопытством.

— Ясно, — в голосе появляются стальные нотки, которые обычно заставляют их выпрямиться по стойке «смирно». — Спасибо, что просветили. Теперь можете идти и готовиться к планёрке. И, девочки…

Они замирают.

— И, девочки, на будущее: обсуждать личную жизнь коллег — моветон. А если уж чешутся языки, то делайте это за пределами офиса. На работе я ожидаю от вас сосредоточенности на задачах, а не на чужих