Всего одна ночь (СИ) - Лия Султан

Ответом служит дружное, немного испуганное:

— Да, Елена Борисовна.

Дверь за ними закрывается.

Я остаюсь одна. Прикасаюсь ладонями к горящим щекам. «Роман с председателем». Какое смешное было бы название у какого-нибудь современного любовного романа.

Но самое ужасное — они не ошибаются. Ну, разве что в масштабах. Это не просто роман. Это нечто гораздо большее. И теперь об этом знает весь офис.

Не думая, почти на автомате, я подхожу к столу, достаю из сумки телефон и включаю его. Найдя в мессенджере переписку с Амиром, набираю сообщение:

«У нас проблемы. В офисе ходят слухи. Про нас. Кто-то видел нас в “Магнуме”.»

Отправляю и жду в надежде, что быстро прочитает. Но как назло, даже спустя пять минут галочки остаются серыми, а послание — непрочитанным.

Проходит пятнадцать минут, а галочки так и не синеют. Я пытаюсь погрузиться в работу, открываю отчёты, но цифры пляшут перед глазами, не складываясь в осмысленную картину.

Выхожу в коридор, чтобы отнести документы юристам. Разговор у кулера с водой мгновенно затихает, и коллеги из отдела логистики делают вид, что обсуждают график отгрузок. Их улыбки кажутся натянутыми, взгляды — скользящими и слишком быстрыми.

Возвращаюсь к себе, и телефон наконец издаёт долгожданный звук. Сердце замирает.

Амир: «Не переживай по этому поводу. Я всё решу».

Я чуть не фыркаю. Его уверенность, которая обычно так меня привлекает, сейчас действует как красная тряпка на быка.

Я: «И каким волшебным образом ты собираешься решить проблему со сплетнями, которые, как ни крути, являются правдой? Просвяти меня».

Три точки то появляются, то исчезают. Минута. Две. Наконец — ответ.

Амир: «Своими методами».

Вот и всё? Своими методами? Это всё, что он может сказать?

Я: «Какими, Амир? Конкретно?»

Ответ приходит почти мгновенно — сухой и отстранённый.

Амир: «Лен, прости, но мне некогда писать. Я на встрече с акционерами. Меня не будет сегодня в офисе. Заеду вечером».

Я сжимаю телефон так, что трещит корпус. Он заедет вечером. Как будто речь идёт о выгуле собаки, а не о том, что моя профессиональная репутация летит к чертям. Острая, колющая обида подкатывает к горлу.

Я с силой тычу пальцем в экран, набирая ответ:

Я: «Ок».

Это даже не слово. Если читать с правильной интонацией, можно услышать мат.

Я бросаю телефон в сумку и пытаюсь начать работать, но безуспешно. В голове — густой туман.

В обеденный перерыв в мой кабинет заходит Моля (полное имя — Молдир) — моя рабочая подруга. Она только вышла из отпуска и пропустила всё самое интересное в моей жизни. Зато загорела, привезла мне магнитик из Вьетнама, а вождику — традиционную шляпу нон.

— Сфоткаешь его в ней и мне пришлёшь. Специально для него выбирала, — говорит она, убирая сувенир в пакет. — Чё у тебя дышать тут нечем?

Она никогда не церемонится. Подходит к окну и настежь открывает его. Мои подопечные смотрят на неё выпученными глазами и боятся сказать что-то вроде: «Не май же месяц, закройте окно».

— Бросай всё, пошли пожрём. Только не в столовке, а в кафешке за углом.

— Пошли, — соглашаюсь я, поднимаюсь со стула и иду за плащом. — Девочки, тоже сходите на обед, пусть проветрится.

— Хорошо, Елена Борисовна, — соглашаются они.

Вскоре мы выходим на улицу, и свежий воздух кажется единственным спасением.

В небольшом узбекском кафе мы занимаем столик в углу. Здесь нет никого из наших — только пара фрилансеров с ноутбуками и пожилая пара.

Мы заказываем два комплексных обеда. Официантка быстро уходит и вскоре возвращается с компотами и хлебной корзиной. Моля — девушка в теле, что ей очень идёт, — откусывает кусочек самсы и сразу говорит:

— Рассказывай.

— А что? — тихо спрашиваю я. — Ты уже в курсе?

Моля играет бровями, её выразительное лицо оживляется.

— В курсе ли я осека (по-казахски — сплетни), что ты и председатель? — усмехается она. — Лен, кажется, все уже в курсе. С романа финдиректора и пиарщицы весь офис переключилась на вас. Новая тема для сплетен. Только одно дело — финдиректор, а другое — сам председатель. Это, кстати, правда?

Я ничего не отвечаю, опустив голову, долго и тщательно жую маленький круглый хлеб.

— Лен, ты чё, серьёзно что ли? — её шёпот становится громче. — Я думала, это просто осек! Лен, да скажи хоть что-нибудь!

Я прикладываю палец к губам, оглядываясь.

— Моля, тихо, пожалуйста. Это... как бы правда. Но не совсем всё так, как говорят.

Мне до боли хочется выговориться. С Молей мы всегда были на одной волне. Она не сплетница, и я ей однажды уже рассказывала, что родила Вождика от мужчины, с которым спала всего один раз.

— Я тебе скажу, — сдаюсь я, понижая голос до шепота. — Только обещай, что никому. Ни-ко-му.

Моля смотрит на меня с внезапной серьёзностью и прикладывает руку к груди.

— Нан урсын, — клянётся она. Пусть хлеб меня покарает — если дословно.

Я делаю глубокий вдох.

— Дело в том, что Амир Тимурович — отец моего сына.

Челюсть Моли буквально отвисает. Она сама ставит её на место ладонью, широко раскрыв глаза.

— Как? — шипит она. — Ты с ним была знакома до?

— Да, была, — перебиваю я. — Я же тебе рассказывала, что родила Тимура от мужчины, с которым провела одну ночь, а потом сбежала. И когда забеременела, не стала его искать.

— И вот вы снова... — Моля соединяет два указательных пальца и потирает их друг о друга.

— Мы общаемся из-за сына, — поправляю я, чувствуя, как краснею. — Он его признал. Старается быть отцом.

Моля чуть ли не падает на стол, касается лба ладонью и тянет:

— Емаааа... Лена, у тебя не жизнь, а сериал. Дорогой мексиканский сериал.

— Моля, только, пожалуйста, держи это в тайне. Амир сказал, что решит этот вопрос.

Моля делает глоток компота и прищуривается.

— А правда, что он женат?

— Пока да, — вздыхаю я. — Но он подал на развод ещё до нашей встречи. Так что я здесь ни при чём.

Я потираю лицо ладонями, чувствуя смертельную усталость.

— Господи, это ж надо было так попасть, да?

Подруга ставит стакан на стол и смотрит на меня с внезапным восхищением.

— Но скажу я тебе, председатель — мужик что надо. Даже у нас в отделе тётки текут по нему, как школьницы. Все просто дико завидуют, что он тебе достался. Так что держись, звезда моя. Рейтинги у вашей турецкой драмы зашкаливают.

— Час от часу не легче, — бурчу я.

Моля наклоняется и шепчет:

— А... председатель в этом деле как? Норм или стрем?

Понимаю,