Опорочить чемпионку - Юлия Михайловна Герман

Его взгляд темнеет, соскальзывая к моим губам, ноздри раздуваются, и мы подаемся навстречу друг другу в жадном поцелуе.

Сплетаясь языками и губами, стучимся зубами друг о друга. Все лишние мысли мгновенно вылетают.

— Это самое охуенное, что я слышал от девушки, — он помогает мне пересесть к нему на бедра.

Мое влажное лоно трется о его эрекцию, и я мгновенно вспыхиваю от желания снова ощутить тот фейерверк эмоций, который он мне устроил десятью минутами ранее.

Целуемся голодно. Я трусь обнаженной грудью о его торс и совершенно себя не узнаю.

— Подожди, подожди, — шепчет Мик и, удерживая меня на коленях, поднимается чуть выше, к центру кровати, и оттуда тянется к тумбочке за презервативом.

Снова целует меня, разрывая пакетик, и только ненадолго отвлекается, чтобы облачить эрекцию в защиту.

Все это время я наблюдаю за его действиями с жадным любопытством, отмечая, какой у него крепкий и красивый член. Пусть я не видела в реальности их столько, чтобы можно было дать объективную оценку, но розовая головка, проступающие сквозь тонкую кожу голубые вены — все это вызывает во мне какой-то трепет и даже восторг.

— Все, — Гордеев снова обхватывает меня, приподнимая над собой. — Побудь немного сверху, — шепчет, усаживая на крепкий ствол.

И пока я опускаюсь сверху на его эрекцию, ощущаю, насколько он крупный и как плотно заполняет меня.

— Какая ты узкая, — шипит Мик до тех пор, пока член не оказывается полностью во мне, а после снова нападет на губы, вылизывая меня, будто ничего вкуснее в жизни не пробовал.

Я начинаю медленно приподниматься и так же медленно опускаюсь, не отрываясь от его мягких губ. И прикрываю глаза от удовольствия. Это оказывается настолько приятно, что я не понимаю, как могла даже подумать, будто секс — скучная и совершенно бессмысленная трата времени.

Я двигаюсь активнее и стону не сдерживаясь. Гордеев помогает мне приподниматься, насаживая на себя руками. Целует шею, грудь и вообще везде, где может достать. И как только я начинаю сокращаться на нем, улетая куда-то в астрал, он забирает управление процессом в свои руки, поднимая и опуская меня и вместе с этим вколачиваясь снизу так, что быстро догоняет меня и, прижав к груди, целует медленно, тягуче, сладко, после чего избавляется от резинки, вместе со мной откидываясь на постель.

— Надеюсь, после нашего секса у тебя останутся совершенно иные эмоции, — бормочет он.

— Уже… — отзываюсь устало. — Это… волшебно.

— Хорошо. Потому что для меня… тоже.

Мик

— Ну куда ты собралась на ночь глядя?

— Домой, — Ари натягивает трусики, а у меня снова стояк.

Я хочу еще. Мне ее мало. И я даже не знаю, когда получится насытиться так, чтобы не представлять, как она снова будет извиваться и стонать подо мной, и на мне, и стоя передо мной на коленях. Черт! Вот она еще не ушла, а я уже думаю, как и когда снова затащить ее в постель.

— Оставайся до утра, — все-таки удается обхватить ее запястье и притянуть к себе.

Моя ведьмочка не успевает натянуть топ, поэтому у меня еще есть возможность любоваться ее прекрасными “двоечками”.

Обхватываю губами сосок, кайфуя от ощущения упругой вершинки у меня во рту и стона, что издает Ари, упираясь ладонями мне в плечи.

— Мик… мне пора, — ни хера не убедительно.

Я раздвигаю ее ноги своими и заставляю сесть на меня сверху.

— Хочу тебя, — фиксирую ее затылок рукой, захватываю губы в плен, вторгаясь в горячий сладкий рот языком.

Она не сопротивляется. Отвечает так же дико, страстно, будто и не было тех трех раз и все это оказалось лишь затравкой перед основным блюдом.

Я не стесняясь трогаю ее, ласкаю грудь, сжимаю ягодицы, отодвигая ставшие мгновенно мокрыми трусики.

— Стой! Мик, нет!

Но я трусь членом о влажные губки, ничего не слыша, кроме члена, готового разорваться от нетерпения очутиться в ее влажном тесном жаре.

Она ерзает, дразня меня, играя так, будто ее планы изменились и она не против получить еще один оргазм. Меня это только подстегивает. Я подставляю головку к текущем лону, смазывая его ее соками, облизывая шею.

— Мик, некогда… — стонет она, но сильно не сопротивляется, когда я насаживаю ее до упора.

Мы оба стонем, будто впервые отдаемся этому влечению. Я начинаю приподнимать Ари за бедра, как вдруг она вцепляется пальцами мне в плечи.

— Стой! Презервативы… — напрягается всем телом и замирает надо мной, не опускаясь обратно.

— Прости, малыш, больше нет.

— Тогда нельзя, — упирается.

— Я вовремя вытащу.

— Но дело ведь не только в беременности. Ты… очень неразборчив в связях.

Чувствую тычок в ребра от этого замечания.

По делу, да. Но я же не идиот. И не практикую незащищенный секс. А с ней весь самоконтроль летит к чертям. Да и не такая Ари. Чистая девочка. Именно с ней не то что не страшно наголо — с ней хочется быть как можно ближе, без всяких преград.

— Я чист, — снова всасываю сосок, не собираясь от нее отрываться.

Ари еще мнется, а я резко поднимаюсь вместе с ней и опускаю животом на кровать.

— Мик! — взвизгивает она, когда я прогибаю ее в пояснице, поставив на колени и заставляя отклячить попку, а потом одним резким толчком заполняю ее.

Она подается вперед, цепляясь за простыню, и из нее вырывается звук, полустон-полускулеж.

— А-а-ах! — слышу следом, когда выхожу и снова заполняю ее. — Боже!

— Да, малышка! — чувствовать ее без преград — это особый кайф, который увеличивается с каждым толчком.

Наклоняюсь, целуя ее между лопатками, втягивая мочку уха, сжимая грудь, и вколачиваюсь в нее резче, глубже, пока она не начинает кричать в матрас, сжимая меня лоном, словно тисками.

В последний момент вспоминаю, что надо успеть, и кончаю на молочные ягодицы, заливая их своим кайфом. И только вытерев капли простыней, падаю рядом.

Ари тяжело дышит, поворачивая лицо набок и смотря на меня пьяным взглядом.

— Так… нечестно, — говорит прерывисто.

— Прости, — нахожу ее руку и подношу к своим губам, целуя ладонь. — С тобой это не поддается контролю.

— Мне правда надо ехать, — переворачивается она на бок. — Мама нервничает, да и на пары утром.

— Значит, увидимся на парах, — сердце радостно стучит от одной мысли, что с утра снова увидимся.

— Мик… — облизывает она губы, и я залипаю на этом. — Пока… пока не надо, чтобы знали про нас с тобой, — фраза что ушат ледяной воды.

— Почему?

— Ты