В плохих парней не влюбляются - Даша Коэн

Переоделся, гад блохастый!

Перышки почистил.

А когда увидел меня, то оскалился хищно и, без шуток, сверкнул своими подлыми, наглыми и беспардонными глазищами так, что мне захотелось в моменте его придушить. Эта сволота был при козырях! Ну, еще бы!

Развел меня на тисканья, как доступную лохушку, и радовался теперь, словно мамин тугосеря. Почти в ладоши хлопал!

— Марьяна, я провожу тебя, — спохватилась Вероника Игоревна, видя, что Царенов весь клубится от нетерпения вновь вонзить в меня свои ненасытные клыки.

— Я сама, — кивнула я решительно.

— Точно?

— Да. Если что, то меня водитель подстрахует.

— Ну, хорошо, — после недолгого раздумья выдала женщина и припустила прочь, явно радуясь тому, что я вышла за периметр вуза и она более не была за меня в ответе.

Плевать!

Но мне уже было не до нее. Я, смело чеканя шаг, двинула вперед, как локомотив, пока не поравнялась с тем, кто еще недавно легко и непринужденно пробил мою броню. Но я нарастила новую и была решительно настроена держать оборону до конца.

— А ну, стоять! — прихватил меня Царенов за руку, когда я попыталась пройти мимо него.

Но я лишь стряхнула его грабарку с себя отточенным движением и припустила дальше. Вот только далеко уйти не вышло.

— Мара, я кому говорю?

— В сад послан, — огрызнулась я.

— Ни хрена!

— Попробуй. Тебе понравится, — спокойно произнесла я и дернула на себя автомобильную ручку на двери.

Но юркнуть в салон не успела.

Царевич резко потянул меня на себя и форменно прошипел мне в лицо:

— К чему этот цирк, Крапива? Меня штырит от тебя. Тебя колбасит от меня. Чего тебе еще-то надо, скажи? Я же весь твой! Смотри!

А я выдохнула устало, спокойно скинула его руку с себя и максимально внятно выговорила.

— Ты мне не нужен, Каха. А жалкие физиологические инциденты давай просто опустим.

— Еще блестящие предложения будут! — гаркнул он, а я закатила глаза.

— Ты меня утомил.

— Да? — как-то вдруг зло усмехнулся парень, делая от меня шаг назад, и смерил циничным, царапающим до нутра взглядом.

— Да, — нечеловеческим усилием воли заставила я себя не орать, а отчеканить это слово безапелляционно.

— То есть ты прям вот уверено в своем решении, м-м?

— Абсолютно, — кивнула я.

— Ну, тогда я тебе тоже кое-что скажу со всей уверенностью.

— Давай, Каха, рожай резче — и разбежались, — потрясла нетерпеливо я рукой в воздухе.

А Царенов приблизился к моему лицу вплотную и процедил так, что мне на секунду стало по-настоящему страшно:

— Запоминай, моя хорошая: ты будешь, либо со мной, либо ни с кем. Это я тебе обещаю…

Развернулся и пошагал прочь.

Дурак!

Марьяна

Пару лет тому назад мы на спортивных сборах с девчонками посмотрели очень страшный фильм — "Два, три, демон, приди!". А после еще часов до трех ночи рассказывали друг другу всякие жуткие страшилки уже из жизни. Без шуток! Страху нагнали такого, что мы все дружно могли запросто построить кирпичный завод.

Алинка Семакина тогда перекрестилась, что не врала. И поведала, как однажды она, будучи в десятилетнем возрасте, поехала хоронить любимую бабушку в ближайшее Подмосковье. Взрослые сосредоточились на своих делах, в ожидании, когда привезут тело из морга.

— И тут стук в дверь, представляете, — пробирающим до костей голосом нашептывала подруга нам об этом случае. — Мать кричит мне, мол, открой дверь, там, наверное, соседка пришла. Ну я и пошла открывать. Даже не спросила: "Кто там?". Сразу провернула замки. Распахнула дверь настежь, а там бабуля моя стоит и широко мне улыбается. Живая! Как всегда, в своем любимом цветастом платке и знакомом до боли линялом халате. И говорит: "Ну, что, внуча, хороший розыгрыш мы тебе устроили? Поверила, да, что бабка твоя померла и с тобой не попрощалась?". И все руки ко мне тянет, упрашивает на порог ее пустить, чтобы обнять меня и поцеловать. Я, конечно, закричала. На мой крик тут же мать прибежала, встала сначала, как вкопанная и, кажется, даже икнула от шока, а затем дверь на все замки закрыла и обескровленными от ужаса губами прошептала, что это не бабушка моя сейчас на пороге стояла.

Капец!

Конечно, мы особо в россказни Семакиной не поверили. Хихикали, но на дверь в нашу комнату уже косились с ощутимым подозрением. А там уж и следующая подруга, Лена Белокурова, начала наводить жути.

Вроде бы как спала она однажды в комнате своей и не трогала никого, а затем резко проснулась, прислушиваясь к шагам в коридоре. Таким мокрым и рваным. И будто бы вода капала на линолеум, а еще слышно было как кто-то хрипит. И все к ее комнате приближается…

— А я пошевелиться на кровати не могу. Будто бы открываю рот, чтобы закричать, а звука-то и нет. Только ужас невероятный душит. И слезы из глаз градом бегут, потому что страшно! Страшно так, что умереть хочется. И тут я увидела его! Того, кто шел ко мне. Это был мой двоюродный брат. Он утоп ровно сорок дней тому назад. День рождения на речке свое с друзьями отмечал, полез купаться, да ногу судорогой свело. А тут стоит — и на меня смотрит, беззвучно открывает и закрывает синюшные губы, будто бы пытается сказать что-то, но слышно только безобразное бульканье. Кожа бледная, с фиолетовым отливом. Одежда мокрая, с нее вода на пол капает. Но ему мало было напугать меня до сердечного приступа. Он снова пошел на меня, пока не уселся совсем рядом и руку свою холодную, неживую на голову мне положил, да так и гладил, пока я наконец-то не смогла во все горло заорать, будто бы меня режут. Брат тут же исчез, а ко мне мать забежала. Я ей рассказала все, как на духу. А она только посмеялась надо мной и заверила, что это был всего лишь сонный паралич. Но я ей не поверила. Потому что было это все со мной! Точно было!

Дальше рот не закрывался уже у всех. Наперебой девчонки принялись травить байки из склепа, и только я одна молчала, понимая, что у страха глаза велики. Уже по приезде домой я нехило так навоображала себе жутких демонов, притаившихся у меня в шкафу и под кроватью. А еще, кажется, слышала, как по коридору шлепает мокрыми пятками покойный двоюродный брат Ленки Белокуровой. Когда же мне все-таки удавалось уснуть на пару часов, то