Мой вызов. Осколки нас - Ронни Траумер

— Ты в себе? Орать на меня не надо, — ровно бросаю, сдерживая себя. — В чём дело? Я не верю в эту сказку, — спрашиваю, и отец вздыхает, плюхаясь на стул по ту сторону стола.

— Гаврилов, — отвечает, потирая лицо. — Мудак хочет твою богадельню с детьми.

— Наслышан уже, — киваю, вспоминая разговор с Максом два дня назад. — Но ему ничего не светит…

— Светит, — перебивает в очередной раз. — Он вышел на одного из ваших спонсоров, шантажом заставил того передать ему все документы.

— Разве такое возможно? — задумчиво задаю вопрос.

— Да, если в договоре между сторонами прописано о возможности передачи спонсорства, — отвечает отец, а я судорожно пытаюсь вспомнить наши договора.

— Твою мать! — цежу сквозь зубы. — Так и зачем мне куда-то ехать? Наоборот, нужно разобраться, что-то делать.

— Какой ты идиот, — нервно качает головой. — Ты нахрен Гаврилову не сдался. Он знает, что всю малину ему испортишь, и готовит на тебя покушение, — припечатывает, и внутри всё сжимается.

Забив на отца, хватаюсь за телефон и набираю Хрустальную.

— Алло, — раздаётся из динамика, и я выдыхаю.

— Чем занимаетесь? — делаю вид, что это обычный звонок.

— Гулять собираемся, — отвечает жена, и по голосу понимаю, что улыбается.

— Лучше позже, — бросаю и прочищаю горло. — Я приеду, и вместе погуляем, — добавляю, чтобы не вызвать подозрений.

— Мы уже оделись, ты когда будешь? — спрашивает, а я на отца взгляд поднимаю.

— Скоро, не выходите из дома, — спешно проговариваю и отключаюсь. — Я никуда не поеду, но Алю с ребёнком можно отправить, — говорю отцу, и тот кивает спустя несколько секунд.

— Я организую охрану и самолёт, — говорит, вставая на ноги и направляясь на выход.

— Откуда ты знаешь Чернышева? — кидаю вслед, и он застывает у двери.

— Он мой брат, — отвечает и до того, как я спрошу что-нибудь ещё, покидает мой кабинет.

Несколько минут я сижу, словно окаменевший, в голове на повторе звучит «брат, брат, брат». Он серьёзно это сказал? Брат в буквальном смысле, или дружба братская была? Блядь, ну что за человек, мог нормально ответить, а потом уже свалить?

Что я знаю о своем отце и его семье? Да нихера! Понятия не имею, где он родился, кто его родители, и есть ли кто-то в живых. Мы никогда не сидели вечерами у камина и не разговаривали, как отец с сыном. После того, как он взял меня к себе в мои семнадцать, я не знал, как себя вести. Мне не нравился его дом, огромный, явно богатый, но холодный. В том же году он женился на Миле, и мы оба с ней были как те рыбки, которых выловили в море и поселили в аквариум.

Сейчас я вспоминаю те дни и вечно заплаканное лицо Милы. Тогда я не понимал, что ей может не нравиться, жизнь ведь удалась, а теперь знаю, почему она была как тень. Ну да ладно, отец быстро ребёнка ей сделал, и она ожила. Не специально, как я потом понял, детей он не планировал. В борделе все принимают таблетки, видимо Мила просто не успела сесть на них. До сих пор удивительно, как он на аборт её не отправил.

А я… я сбегал из дома, потому что привычнее было в той комнате три на три, которую мы с Максом сняли на первые заработанные. Раза четыре меня силой возвращали обратно, но вскоре Тимур Айдарович понял, что бесполезно. Пару раз обмолвился, что стоило бы в институт идти, но куда там, учёба меня привлекала в последнюю очередь. В итоге он просто забил, отпустил и лишь следил, чтобы в неприятности не попадал.

Я думал, что мы с Максом везучие, так всё легко давалось, начиная с первой угнанной тачки и её перепродажи. Потом мы посетили подпольные бои и нелегальные гонки. Поняли, что получать по морде, пусть и за большие деньги, мы не хотим. Зачем самим драться, если можно найти тех, кто сделает это за тебя, а ты просто получишь бабло. Нам оставалось найти место, собрать парней, таких же как мы, которым деньги нужны, и дело было в шляпе.

И опять всё легко давалось. Нашли заброшку, потратили все накопления, чтобы организовать хоть какой-то свет там, никаких рингов, бара, музыки. Всё просто: встали кругом, а посередине двое выбивают друг другу зубы. Ставки сделаны, ставок больше нет, и охерели, когда вышли в плюс. С каждым разом денег было всё больше, люди богаче, а бойцы сильнее. С гонками то же самое, водить мы научились, но не настолько хорошо. Начали с малого: две тачки, потом три и так далее. С этим было ещё проще — почти никаких трат, и людей, которые хотят попонтоваться, было легко найти.

Никакой ментуры на хвосте, никто нас не трогал, мы работали и богатели. А когда накопили достаточно денег, вернулись к угонам, мы уже могли позволить себе гараж побольше, тюнинг получше, и дело пошло. И мы верили, что это всё наша смекалка, что мы умные, пиздец, поэтому не попались ни разу. А оказалось, это всё с подачи отца, он нас крышевал, платил, кому надо, чтобы нас не видели.

Так что, когда я говорю, что всё сам, то вру самому себе. Ладно, по факту мы с Максом сами всё делали, но, если бы не крыша отца, возможно, с тюрьмой познакомились намного раньше.

Что-то мысли унесли меня слишком далеко, всё это к тому, что мы с отцом не разговаривали, и я никогда не интересовался своей роднёй, потому что мне было плевать, кто воспитал того, кто выкинул мою беременную мать из своей жизни.

— Здорово, — дверь кабинета распахивается, и заходит Макс с Мишей, нашим юристом.

— Привет, всё готово? — прочищаю горло, подавшись вперёд.

— Конечно, всё как по маслу, — отвечает друг и кивает Мише.

Тот ставит кейс на стол и достаёт из него несколько папок.

— Договор о передаче прав на автосервис и на клуб, — кладёт их передо мной. — Всё задним числом и в лучшем виде, осталось подписать, — довольно проговаривает и присаживается на стул.

— Очень вовремя, — вздыхаю, открываю документы, начиная подписывать в помеченных местах.

— А что такое? — встрепенулся Макс.

— Твои шлюхи были правы, — отвечаю, коротко взглянув на него. — Гаврилов шантажом выбил договор у одного из спонсоров нашего приюта и планирует устранить ненужное звено, — поясняю более детально.

— Сука! — рявкает друг. — Твою мать! Я так и знал! Я говорил! Он играет не по правилам!

— Это можно исправить, — прерывает его Миша с беспечным видом.

— Что? — смотрю на него с прищуром.