Идеальный отец - Alexis Hall

Малышка Отэм начала ворочаться во сне, и Бридж осторожно покачала ее.

– Сбор денег – это то, чем ты занимаешься. К тому же, ты знаешь кучу людей, которые могут помочь тебе с такими вещами.

– Но не очень крутых, экстремально рок-н-ролльных людей.

Не успокоившись от покачиваний, Отэм проснулась и начала издавать явные звуки голодного ребенка, поэтому Бридж подтянула ее повыше и позволила присосаться к груди.

– Во-первых, – сказала она, – я оскорблена. Потому что я очень крутая и экстремально рок-н-ролльная.

Я уже собирался предположить, что она, возможно, не совсем та самая очень крутая и экстремально рок-н-ролльная, которую я искал, но она выглядела настолько опасно близкой к серьезности, что я не осмелился.

– Во-вторых, разве твои родители оба не очень крутые и экстремально рок-н-ролльные?

Они были такими. И мой мозг уже несколько дней танцевал вокруг этой мысли, одновременно вежливо притворяясь, что это не так.

– Они такие, но… мой отец – законченный нарцисс. Он бы на меня и не помочился, если бы я горел, разве что решил бы, что от этого его член покажется больше. А мама уже много лет как не участвует в моей жизни.

– И все же, она должна знать людей.

Разговор сворачивал в неприятную сторону. Одно дело попросить маму присмотреть за собакой в среду или узнать у Джуди насчет поля для музыкально-туалетного фестиваля. И совсем другое – заявиться с просьбой вроде: «Не могла бы ты ненадолго раскопать тот болезненный кусок своей жизни, который предпочла похоронить много лет назад, потому что он напрямую связан с моим рождением и тем фактом, что мой отец – редкостный мудак?»

Поэтому я сказал:

– Не вариант.

– Ладно, но... должен ли это быть прям настоящий музыкальный-музыкальный фестиваль?

– Какую часть фразы «очень крутой, экстремально рок-н-ролльный» ты не понимаешь?

– Многие вещи могут быть крутыми. И многие вещи могут быть рок-н-ролльными.

Она была права. Просто, возможно, не совсем в том смысле, который имела в виду.

– Помни, что вся эта затея рассчитана на аудиторию из одного человека, а этот человек – семидесятилетний панк с титулом пэра.

– Потому что контркультура семидесятых имела отношение исключительно к музыке и совершенно не имела отношения к искусству, литературе или чему-либо еще.

– Ты пытаешься заставить меня основать какое-нибудь движение?

Малышка Отэм по-прежнему с энтузиазмом занималась едой, и Бридж устроила ее поудобнее – насколько вообще можно поудобнее устроить крошечное существо, которое в данный момент держится за тебя исключительно собственным ртом.

– Пока ты выглядишь человеком, способным основать движение, разве этого недостаточно?

– Ладно, но разве это не означает, что, помимо поисков музыки из ниоткуда, мне теперь придется искать из ниоткуда еще и художников, писателей и вообще все остальное?

Бридж посмотрела на меня так, словно временами всерьез сомневалась в моей способности функционировать во взрослом обществе.

– Потому что, разумеется, ты совершенно не знаком ни с кем из издательского мира или художественной среды… и уж точно не дружишь с людьми, которые профессионально занимаются кейтерингом. И, конечно же, у тебя нет ни малейшего опыта по сбору средств на всякие благотворительные и не очень мероприятия.

– Я не могу просто… попросить друзей меня выручить.

– Можешь, Люк. Вообще-то именно для этого друзья и нужны.

Я поежился.

– Но это же…

– Вероятно, все равно будет веселее, чем в тот раз, когда ты попросил нас помочь с уборкой квартиры.

Я поежился еще сильнее.

– Я опять веду себя как кусок дерьма, да?

– Не-е-ет! – Бридж вложила в это слово столько чувств, что его можно было растянуть еще на пару слогов. – Просто на тебя навалилось слишком много всего.

А разве это не было правдой?

Я рухнул на диван, окончательно отказавшись от идеи заварить чай. А значит, теперь я был человеком, который приходит к друзьям домой, жалуется на свои проблемы и расходует их электричество.

– Очень много, – согласился я. – Между всем этим и оформлением опеки.

Об этом я тоже упоминал в групповом чате. Точнее, упоминал Оливер, потому что я прекрасно знал: скажи об этом я сам, Прия не упустила бы случая напомнить, насколько абсурдно с моей стороны выдвигать собственную кандидатуру на роль человека, способного обеспечить стабильный дом трудному подростку.

– Ах да, – сказала Бридж. – И как продвигаются дела?

– Ну, – ответил я. – Сегодня чуть позже к нам придут из опеки.

Бридж посмотрела на меня с той смесью веры и обреченности, которая бывает только у людей, слишком хорошо тебя знающих.

– Насколько позже?

Я посмотрел на телефон.

– Блядь.

– Именно.

Я пулей вылетел за дверь.

Глава 15

– Блядь, – сказал я, открывая дверь. Затем повторил это слово снова, когда стягивал туфли в коридоре, и добавил: «Блядь-блядь-блядь» для верности, направляясь в гостиную. – Прости, я опоздал, – крикнул я. – Пробки просто убийственные. Социальный работник еще не пришла, да?

– Пришла, – ответила женщина, которая, как я предположил, и была социальным работником. Она сидела рядом с Оливером на диване и выглядела... примерно настолько же обнадеживающе, насколько мог выглядеть человек, пришедший выискивать все твои недостатки. Моложе, чем я ожидал, с теплой улыбкой и легким нигерийским акцентом.

– Привет! – Я вытянул руку так, словно демонстрировал самое странное в мире боевое искусство. – Я Люк. И извините за... маты... и за запах навоза. Обычно от меня не пахнет навозом. И я не говорю слово на букву «б» так часто.

Она взяла мою руку и пожала ее. – Привет, Люк. Я Эстер. – Затем, когда моя рука едва шевельнулась, она добавила: – Пожалуйста, расслабьтесь. Совсем немного. Уверена, у всех бывают навозные дни.

– У меня правда не бывают! – продолжал я восклицать. – Я очень редко приближаюсь к навозу. Не до невроза, конечно. Я нормально отношусь к навозу. В смысле, нормально, как обычный человек. Не как... кто-то с фетишем или вроде того.

Повисла тишина. Не долгая, но ощутимая.

– Люсьен очень хочет произвести хорошее впечатление, – пояснил Оливер. – Что, признаю, может быть трудно понять по его виду.

– И запаху, – добавил я.

– И запаху, – согласился Оливер.

Эстер мягко кивнула, как человек, привыкший работать с чудаками.

– Я понимаю. Это может немного тревожить, когда