Когда дьявол любит - Наталья Соболевская

«Соседом» так и вертелось на языке, но вслух сказала иное:

— Душа сейчас не лежит к таким крупным покупкам.

Дёмин смотрит на меня так, будто готов как минимум орать, чтобы я передумала и купила, а как максимум — выкручивать мне за спиной руки.

М-да, ненадолго Влада хватило. Он оставался милым и пушистым, ровно до тех пор, пока всё шло, как хотел он, но стоило мне отказаться от предложения — и у него опять шерсть дыбом и пар валит из раздутых ноздрей.

Я в этом вопросе уже опытная и точно знаю, что стоит за таким выражением лица Дёмина: упрёки, давление, а там, глядишь, дойдёт и до откровенных угроз с принуждением немедленно купить жильё.

— Жаль, что ты отказываешься, — выдохнул Влад, и весь его воинственный настрой испарился. — Вариант действительно стоящий. Передумаешь — дай знать. Надеюсь, к этому моменту квартира не уйдёт.

Если бы Дёмин прямо сейчас превратился в чертёнка и, сверкнув красными светящимися глазами, хлестанул по полу остроконечным хвостом — это удивило бы меня и то меньше. Я же видела, он был на пороге своего любимого буйнопомешанного состояния, после которого летят молнии, гремит гром, а ветер выдирает деревья с корнями, но как-то сумел зарождающуюся бурю в себе задушить.

Видимо, он и правда сожалеет о прежнем ко мне отношении, раз смог перебороть давнюю привычку — чуть что сразу орать на меня благим матом.

— Завтра на свежую голову ещё раз подумаю насчёт квартиры, — пообещала я, чтобы хоть как-то его подбодрить, и кивнула в сторону окна. — Нам пора. Смотри, Фролов подходит к подъезду.

Дёмин бросил на меня мрачный взгляд и с едкой усмешкой заметил:

— Судя по радости в голосе, не только следователь к тебе не ровно дышит, но и ты к нему.

Некоторые вещи никогда не меняются. Влад в своём репертуаре. Да, увидев Олега Владимировича, я обрадовалась, но не ему лично, а тому факту, что он приехал. Значит, Дёмин не врал: новости есть, и он не заманивал меня сюда только ради квартиры. Но Влад сделал свои выводы. По его версии, один орган моей репродуктивной системы страдает бешенством, и я веду непрестанную охоту на мужиков.

Отвечать и уж тем более оправдываться не стала, лишь выразительно закатила глаза. Переубеждать человека, твёрдо уверенного в своей правоте — самое бесполезное занятие в мире.

— Богато живёте, — отметил следователь, когда они с Дёминым пожали друг другу руки в подъезде, и обратился ко мне. — Хорошо выглядите, Полина Алексеевна. Белый цвет вам к лицу, — он и мне протянул руку, только заполучив ладонь, не пожал её, а склонился и, не касаясь губами, так, в воздухе, поцеловал.

Раньше он никогда так не делал. На хрена было сейчас? Фролов только что в костёр подозрений Дёмина плеснул добрую канистру бензина. Я буквально слышала, как у Влада скрипят зубы.

Когда мы рассаживались в гостиной, я, от греха подальше, заняла место последней, чтобы не дай бог не получилось так, что мы с Олегом Владимировичем сидим рядом.

Дёмин параноик, и, похоже, меня заразил.

— Когда Полина пришла ко мне с обвинениями, что это я публиковал дискредитирующие её посты в интернете, я поручил своим людям выяснить, кто на самом деле их распространял. Вчера этого человека нашли. Молодой парень, действовал он, разумеется, не по своей инициативе, его наняли.

— Кто? — невольно вырвалось у меня.

— Парень не знает, — пояснил Дёмин. — С ним связались по электронной почте, отправителя письма отследить невозможно, расплачивались наличкой. Некий мужчина назначил ему встречу в торговом центре, сунул конверт и сразу ушёл. Всё, что он запомнил — высокий, на лоб натянута кепка и тёмные очки наполовину лица.

— Если известен день и время, можно проверить камеры наблюдения, — предложил Фролов.

— Пробовали. Торговый центр находится в неудачной локации, едва выживает. Половина камер давно вышли из строя, висят для видимости, а записи с рабочих стираются через несколько дней, если не было инцидентов. Но там есть подземная платная парковка, и мой начальник безопасности проверил все оплаты за тот день. Примерно в то же время, когда состоялась передача денег, Марк оплатил парковку своей картой. Он отправил неотслеживаемое письмо, использовал наличные, надел очки и кепку, но упустил такую деталь, как парковка — и светанул картой.

— А так обычно и бывает, — ударив себя по коленям, заулыбался Фролов. — Предусмотреть всё невозможно. Люди на таких мелочах, как правило, и попадаются.

А Влад не соврал, новости и правда паршивые. Мне и до этого становилось дурно, стоило только вспомнить в каком свете меня выставляли эти посты, а сейчас, зная, кто их заказал, откровенно тошнит.

Можно, конечно, включить режим идиотки и убедить себя, будто Марк случайно оказался в торговом центре в тот самый день и час, но я не стану заниматься самообманом. В таком огромном городе подобные совпадения исключены.

— Марк то ещё говницо, — тихо выдохнула я, констатируя факт, с которым теперь придётся как-то смириться и жить. — Но говницо — не равно убийца.

— Полина, какие тебе ещё нужны доказательства? — резко бросил Дёмин. — Марк держал тебя за руку, утешал, а сам из кожи вон лез, чтобы тебя осудили. Конечно, это он убил Сергея, а следом и Марго, чтобы она его не сдала. Я в этом не сомневаюсь.

Фролов задумчиво потёр подбородок и спокойно заметил:

— Доказательства нам всё же не помешали бы. Одной оплаты постов для суда мало. Чтобы выдвинуть обвинение против Марка, нужны куда более весомые аргументы. А их нет. Он не оставил следов ни на одном из преступлений?

— А если мы эти следы оставим за него? — предложил Влад, обращаясь к Фролову. — У тебя есть доступ к результатам судебно-медицинской экспертизы по делу Марго. Узнай, каким орудием её убили…

— Ты хочешь его подставить?! — догадалась я.

— Ну, это самый мягкий из моих вариантов, как его наказать, — небрежно бросил он, словно речь шла о чём-то обыденном.

У меня от ужаса аж перехватило дыхание. Повезло, что судьба уберегла меня от подобных идей Дёмина, когда он считал, что убила именно я. Даже думать не хочу, что было бы со мной в таком случае.

— Нет! — твёрдо заявила я, глядя на Влада. — Ты не возьмёшь грех на душу, Олег Владимирович не пойдёт на должностное преступление, и я не стану немым свидетелем произвола. Мы либо честно привлечём Марка к ответственности, либо никак.

— То есть никак, — съязвил Дёмин.