Вернуть свое - Мария Зайцева

я шла на эту должность когда, то мне были озвучены… Дополнительные услуги. Я знала, на что иду. И ни на что не претендую, поверьте! Можете меня считать… шлюхой, я и есть шлюха, наверно… Но у меня на руках маленький ребенок был, мне надо было как-то выживать. А без образования никто никуда… Тогда время такое было, секретарша с обременением — вполне нормальная практика. Я не соглашалась долго, ходила по собеседованиям, унижение такое, вы не представляете… Отчаялась совсем. Пока не попала в эту компанию. Посмотрела на него, подумала… ну… Почему бы нет? По сравнению с другими, он был… Ну… Сами понимаете… Он был женат, но жена болела сильно уже. Она же родить решилась, несмотря на диагноз… Это мало кто знает, дети, вот, его не в курсе до сих пор, а я наблюдала просто все своими глазами… Но это не важно. Поверьте, я не решилась бы никогда обратиться к вам, никогда бы не рассказала, потому что меня все устраивало, да… Но он заставит сделать аборт. Заставит. А я не хочу. Я хочу уехать отсюда, куда-нибудь далеко-далеко… С детьми. Я накопила денег, мне не надо больше… Но мне так жаль вас! Так жаль, что он обманывает!

— Это все?

Наташа моргает удивленно, словно не такой моей реакции ожидает. А чего? Что я буду рыдать? Может, и буду. Но потом. Не при ней.

— Да… Простите меня. Вы мне не верите. Я понимаю. У меня есть доказательства, я могу скинуть вам… Наши переписки… Но я еще раз повторюсь… Это не имеет никакого значения для него. Просто секс, снятие стресса… Но и с вами он только для удобства. Для него женщины — это удобный ресурс. В вас он с самого начала видел няньку. Вы даже так были записаны у него в контактах. А потом уже он понял, что вы можете быть полезны, и оставил при себе.

Ее слова набатом бьют по голове. Или это кровь так стучит в висках? Странно…

Мое сознание сейчас словно раздвоено.

Одновременно слушаю голос Наташи, рассказывающей про особенности отношения Симонова к женщинам, и смотрю на нас со стороны.

Ее лицо, бледное, взволнованное, пальцы, сжимающиеся и разжимающиеся, бесконечно шевелящиеся… На червяков похожие.

И себя, спокойную, сосредоточенную. Рука на животе.

Чтоб малыш не слышал?

А ведь я помню этот момент… Когда Симонов кому-то сказал про меня «нянька»...

Странно, какие вещи в голову приходят, вспоминаются штрихами мелкими…

— Все эти годы он вас просто использовал, поймите… Удобно же: женщина нашла общий язык с его детьми, а это не каждая смогла бы, он столько нянек поменял… Да еще и со вкусом, дизайнер… Все сделает для семьи… А в столице у него — свои интересы. Там партнеры. И никто не знает, что он женат. Свадьбы-то не было… Освещения в прессе. Как думаете, почему? Потому что не надо ему это. Он сто процентов рассматривает еще варианты… В таких кругах не женятся по любви. Я уеду сейчас, и он меня не найдет… А вы… Вы просто задумайтесь. Вы — невероятная, очень-очень хорошая! Мне вас по-женски чисто жаль. Жить с ним можно, почему нет? Он хорош в постели, горячий… Но вот влюбляться… Рожать… Только, если понимаете всю картину. Я понимаю. И понимаю, что он меня заставит пойти на аборт. Он так делал уже с другими. И, если откажусь, то вообще… Вы же знаете, кто был его отец? Алладин, его тут все знали… Сим-Сим — полностью в него, его наследник по крови. И по нраву. И по способам решения проблем. Вы видите только верхушку айсберга… А я все знаю. Потому и ухожу. Простите, что так сумбурно… Я вам скинула на телефон доказательства, если хотите, посмотрите… Или не смотрите, ваше дело. Я свое сделала.

Она встает и уходит так быстро, что я только моргнуть и успеваю.

Сижу, смотрю на место, где только что сидела Наташа.

Потом перевожу взгляд на экран телефона.

Там все еще открыта таблица внутриутробного развития ребенка. И прямо на ее фоне, вверху, всплывают окна принятых сообщений. С вложенными файлами.

Я не открываю.

Мне страшно.

Конечно, я не верю ей. Конечно! Симонов не мог вот так… Он вообще не про эту гадость! Кому, как не мне, знать?

Я спрошу у него вечером.

Или даже спрашивать не буду.

Он говорил, что в его жизни есть только я.

Я ему верю.

Верю!

Прибегает Сава, я везу его домой, сдаю на руки домработнице.

И еду в клинику.

Все это — в коматозе каком-то, совершенно без мыслей. Телефон с неоткрытыми сообщениями жжет руки, и я не хочу его трогать.

И в то же время очень хочу! Позвонить хочу Симонову, спросить… Что спросить?

Как ты ко мне относишься, Симонов? Как к няньке?

Ты спишь со своей секретаршей?

Память подкидывает все случаи, когда я сталкивалась с Наташей, и теперь я думаю, как раньше не замечала, что она… Бледная какая-то и напуганная постоянно. Напряженная. Я думала, что это — просто форс-мажор, Симонов же не подарок. А он, оказывается, совсем не подарок, да… Подарок с сюрпризом.

Пару раз я все же, превозмогая себя, беру телефон в руки и даже набираю Симонову. Но сбрасываю трусливо, так и не дождавшись гудков.

В таком странном состоянии прихожу на прием.

Смотрю на экран, где маленькая пульсирующая точка словно утешает меня, доказывая, что я — живая. И у меня внутри — живое. Маленькое-маленькое. И полностью от меня зависимое…

— Что-то вы бледная очень, — качает головой врач.

Я его не знаю, я в эту клинику к другому доктору хожу, но почему-то по записи меня привели сюда, хотя изначально записывалась я к своему специалисту.

— Давайте кровь сдадим на индикатор запаса железа в организме… А пока что примите вот это.

Дает мне таблетку и стакан воды.

— А что это?

— Это таблетка для повышения уровня железа в крови. На ранних сроках очень полезно. Всем, без исключения.

Я запиваю таблетку водой, потом иду сдавать кровь, потом сижу какое-то время с кружащейся головой в приемной.

Старательно делаю вид, что все хорошо, потому что знаю, что при любом