В погоне за надеждой - Мэдс Рафферти

Честно говоря, я не уверена, чего ожидала. На корпоративной лестнице, по которой я карабкалась в сфере финансов, доминировали мужчины. Я постоянно перерабатывала, пытаясь доказать свою значимость: какой бы объем работы ни получали мужчины, я тащила на себе вдвое больше, просто чтобы показать, что ничуть не уступаю им в квалификации.

После бесконечных попыток доказать свою ценность в мужском мире, оказаться в море женщин... мое сердце довольно вздыхает.

Расправив плечи и высоко подняв голову, стараюсь выглядеть максимально уверенно. Но успеваю пройти лишь половину пути, как передо мной вырастает девушка с русыми волосами, цокает языком и тычет в меня пальцем:

— Я тебя знаю.

Слегка опешив, я всматриваюсь в ее черты: глубокие зеленые глаза, пухлые губы и миниатюрная фигурка. Она потрясающая, прямо как живая кукла Братц, но память предательски молчит.

Черт.

Поморщившись, я не могу скрыть вину:

— Прости, но...

— Я сказала, что знаю тебя, — дразняще тянет она, и по ее лицу расплывается хитрая ухмылка. — Я не говорила, что ты знаешь меня.

К ней подступает невероятно высокий темнокожий парень, зеркаля ее ухмылку:

— Уже достаешь новенькую?

Даже не взглянув на него, она отмахивается:

— Они сказали, что в этом году без дедовщины.

Мои глаза расширяются прежде, чем я успеваю себя остановить:

— Д-дедовщина? Разве мы не должны помогать людям?

— Конечно, но здесь всегда такая тяжелая атмосфера, что мы обязаны как-то разбавлять ее весельем, — повернувшись к парню, она постукивает пальцем с идеальным красным маникюром по губам, а затем снова указывает на меня: — Я ее знаю.

Его брови ползут вверх; он поворачивается и внимательно меня изучает:

— Она нам нравится?

Поверить не могу, что они обсуждают это прямо при мне.

Моргнув, чтобы сбросить шок, я уже собираюсь ответить, но она поджимает губы:

— Нравится.

Защитно скрестив руки на груди, я наконец обретаю голос:

— Очень рада, что прошла ваш контроль качества, но откуда именно вы меня знаете?

Пожалуйста, только не говори, что ты спала с моим братом.

Жить в одном городе с братом, который славится своей любвеобильностью — то еще испытание для нервной системы. Как-то раз мы ужинали с Картером, и когда я отошла в туалет, меня прижала к стенке какая-то девушка и вылила на меня всю злость на моего братца.

Калеб был в ужасе. Я никогда не видела, чтобы он так извинялся, и, конечно, я выжала из этого максимум, но ситуация все равно была жуткой.

Парень бросает на нее выразительный взгляд:

— Я бы даже сказал, мы от нее в восторге. Абсолютно одержимы.

— Она легенда, — она полностью поворачивается к нему, словно меня здесь больше нет: — Это Айви Эллингтон.

Он ахает, отшатывается и прикладывает руку к груди, комично распахивая карие глаза:

— Та самая Айви.

Прикусив щеку изнутри, чтобы не ляпнуть какую-нибудь глупость, я решаю просто плыть по течению. Не верится, что это мой первый день, а уже происходит такое. Хотя я до сих пор понятия не имею, что вообще происходит.

Парень упирает руки в бока с такой дозой дерзости, что я мысленно делаю пометки.

— Воистину легенда, — тянет он, окинув меня оценивающим взглядом, прежде чем обратиться к женщине. — Избавь ее от мучений, Эй. Она уже извелась вся.

Она делает шаг вперед, мягко берет меня за запястье и понижает голос:

— В нашем кругу тебе аплодировали стоя. Моя лучшая подруга Калани пару лет назад встречалась с Картером, и он ее просто уничтожил, — отвращение, исказившее ее лицо, до боли знакомо мне самой. — Я имею в виду, он сломал ее полностью. Я никогда не презирала никого так сильно, как этого гребаного абьюзера. В общем, до нас дошли слухи о том, что ты сделала с его тачкой, и как твой друг поставил его на место.

Мои глаза распахиваются так широко, что, кажется, я разучилась моргать.

— Мир тесен, — только и могу прошептать я.

— Ты сделала то, о чем мы с Тристаном мечтали годами.

Парень рядом с ней артистично хлопает себя по груди:

— Я Тристан, к слову. А это Энджел, но пусть имя не вводит тебя в заблуждение, от ангела в ней только название, — говорит он, закатывая глаза. — Ей вообще нельзя указывать, что делать. Иногда она даже игнорит, когда ее зовешь.

— Не такая уж я и ужасная, — протестует Энджел, шлепая его по груди.

— Нет, просто внутри тебя сидит маленький бесенок, который время от времени любит вырваться наружу.

Усмехнувшись мне, Энджел шепчет:

— И, кстати, для Картера этот бесенок точно бы вырвался.

— Я бы представилась, но, видимо, я уже звезда, — говорю я. — Как там сейчас Калани?

Энджел отмахивается:

— О да, она цветет и пахнет. У нее новый парень, который буквально готов целовать песок, по которому она ходит. Хотя на восстановление ушло немало времени, — она смотрит на меня: — Чувствую, мы станем лучшими подругами.

Я не могу сдержать смех:

— Ну, учитывая, что Картер трахнул мою последнюю лучшую подругу, мне как раз нужна новая.

Тристан ахает, а глаза Энджел вспыхивают от ярости.

— Не может быть, — шокированно выдыхают они в унисон.

Я киваю, случайно издав легкий смешок:

— О да, застукала их прямо в своей кровати.

— Вот же кобель, — с таким презрением произносит Тристан, что на моих губах расцветает улыбка.

— Вы тоже стажеры? — спрашиваю я, пытаясь увести разговор от моего ужасного бывшего.

— Нет, мы здесь уже больше двух лет. Ну, я два года. А Тристан у нас дипломированный старичок, — дразнит Энджел.

— Семь лет — это не старость!

В комнату входит женщина в возрасте, и все замолкают. Все, кроме Энджел. Она заговорщицки подается вперед:

— А вот и наша главная старожилка. Она здесь больше тридцати пяти лет. И именно она будет вас обучать. Прояви к ней максимальное уважение, и все будет в шоколаде.

Тристан тоже переходит на шепот:

— Она очень ценит эмпатию, терпеть не может холодных людей. Здесь нужен определенный уровень отстраненности, но она ищет людей, а не роботов.

— Спасибо за совет, — шепчу я в ответ, как раз в тот момент, когда женщина вопросительно поднимает бровь в нашу сторону.

— Не вынуждайте меня снова вас обучать. Я пережила это один раз, на второй меня не хватит.

Энджел одаривает женщину настолько приторно-сладкой улыбкой, что я мгновенно понимаю: Тристан был прав — она та еще оторва. Такое невинное выражение лица, выручающее из любых передряг, можно отточить только