Когда дьявол любит - Наталья Соболевская

Интересно, а своим бесконечным пассиям он тоже про свою зазнобу рассказывает? Наверняка же молчит в тряпочку, кобелина.

Обругав сначала сериал, который раньше нравился — «скучным», а потом юмористическое шоу — «бестолковым и несмешным», выключила свет и улеглась спать.

Сон не шёл. Я ворочалась, натягивала одеяло до носа, потом сбрасывала его, затем опять накрывалась. А когда вымоталась и, наконец, провалилась в дремоту, облегчение это не принесло.

Я оказалась в густом и влажном тумане. Впереди стояли Дёмин и девушка, они обнимались, целовались, кружились, словно в танце, и смеялись. Я выглядывала из-за угла, напряжённо всматривалась, пытаясь разглядеть её лицо, но, как ни старалась, видела лишь смазанное пятно.

Просыпаясь, я ощущала тяжёлое гадливое чувство, будто меня обокрали, предали, обманули. А стоило снова задремать — дурацкий сон повторялся: туман, они вдвоём, их смех — и я, окостеневшая, не способная сделать и шага, сказать слово или полноценно вдохнуть. Снова и снова, всю ночь.

Под утро, когда за окном чуть посветлело, я окончательно отказалась от попыток уснуть. Встала, подошла к окну. Тёмно-серое небо, мокрый асфальт, редкие прохожие под зонтами. Глубоко вздохнув, провела рукой по стеклу, по которому стучала мелкая морось, и призналась себе в том, что так старательно отрицала:

— Мне плохо, потому что я ревную Влада. Здравствуй, ревность. Вот мы с тобой и познакомились.

За спиной на тумбочке пропищал телефон входящим сообщением. Я обернулась, взяла его и, прочитав, кто мне написал, усмехнулась:

— Помяни чёрта, он тут как тут.

Дёмин писал, чтобы я к десяти была у него в офисе и не опаздывала: он постарался освободить этаж от лишних ушей, чтобы не каждая любопытная собака слышала, как мы друг на друга орём.

Без пяти десять я уже поднималась на лифте в задании фирмы. Утреннее открытие не только поразило меня, но и разозлило. Я неравнодушна к Дёмину — идиотизм на максималках. Так что для ссоры я была в самом нужном боевом настроении.

— Добрый день, у себя? — указав на дверь Дёмина, спросила я у секретаря.

Девушка поздоровалась и машинально кивнула, но затем спохватилась:

— Владислав Викторович вас ждёт? У вас назначена встреча?

— Нет! Но мне в любом случае к нему можно, — уверенно заявила я, распахивая дверь и начиная скандалить с порога. — Думаешь, можешь мне отказать, бросить трубку, и всё на этом закончится? А вот и нет!

— Зачем ты пришла? Я, кажется, уже всё объяснил, — огрызнулся Дёмин, а я тем временем с силой захлопнула дверь и тут же приоткрыла её, будто она сама отскочила от удара. Этот момент мы обсудили заранее, чтобы наш крик наверняка долетел до Марка, ведь дверь его кабинета находилась в той же приёмной только по левую сторону.

— Это мои деньги, могу и буду тратить их, как захочу! — завопила я так громко, что с непривычки под конец фразы голос сорвался на хрип. — Я имею право распоряжаться своим наследством!

— Конечно, имеешь, — рявкнул в ответ Дёмин, не отрываясь от экрана телефона, и подозвал меня к себе рукой. — Но только через одиннадцать лет, когда тебе тридцать пять стукнет. А хочешь ускорить процесс — есть вариант: родить и подождать, когда ребёнку исполнится семь. Но до тех пор сиди ровно, я не позволю швыряться деньгами Сергея!

Рысью подскочила к Владу и тоже уставилась на экран, где в приложении шла прямая трансляция из кабинета Марка через скрытые камеры.

— Что значит «швыряться»? — возмутилась я, наблюдая, как Марк сначала застыл в кресле, навострив уши, а спустя мгновение уже нырнул к двери, чуть её приоткрыл и прижался ухом к щели. — Я хочу открыть сеть салонов, чтобы до тридцати пяти лет не бегать к тебе каждый раз за подачками, а жить на свой доход.

— Ты с одним салоном и то не справляешься, — гневно бросил Дёмин и, улыбнувшись, мне подмигнул. — Он у тебя едва ковыляет, как полудохлая лошадь, того гляди со дня на день загнётся. Какая тебе сеть?! Я сказал «нет», значит, нет. Точка.

Марк тем временем вышел из кабинета. Влад ткнул на иконку «Камера 2», и вот мы уже видим, как парень подходит к секретарю и, кивая на кабинет Дёмина, что-то спрашивает. Звук записывался вместе с видео, но громкость выставлена на минимум: мы их не слышали, но это и не нужно — нетрудно догадаться, что Марк поинтересовался у девушки, с кем грызётся их босс.

— Посмотрим, как ты запоёшь, когда я подам на тебя в суд, — заверещала я, рискуя завтра вообще остаться без голоса. — Я уже консультировалась с юристом, он убеждён, что у меня хорошие шансы оспорить условия завещания, после чего я смогу распоряжаться наследством по своему усмотрению. Вот ты козликом-то запляшешь, когда ко мне перейдёт контроль над половиной компании!

Не зря мы с Дёминым драли горло — первый любопытный нос в приёмную уже заглянул. Зашла женщина средних лет и, прижав папку к груди, явно тоже спросила у секретаря, по какому поводу шум.

Помощница у Влада шустрая и даже чересчур: она не только мигом выпроводила посетительницу, но и прикрыла дверь в кабинет Дёмина — чтобы доносящаяся ругань не привлекла ещё кого-нибудь. Девушка, конечно, молодец, но теперь придётся кричать ещё громче, а у меня связки и так уже стонут.

— Угрожаешь судом?! — зарычал Дёмин. — Я бы на твоём месте поостерёгся. Жизнь — штука непредсказуемая. Случается, вышел человек из дома — и пропал без вести…

— Большой вопрос, кто кому здесь угрожает, — отозвалась я. — Ты уже не в первый раз обещаешь мне скорый конец. Видимо, эта идея прочно засела у тебя в голове. Но ничего, я знаю, что с этим делать. Посмотрим ещё, кто кого… — заявила я, взлохматила волосы и с максимально злым лицом вылетела из кабинета.

— Полина, что опять у вас с Владом случилось?! — Не успела я сделать и трёх шагов по приёмной, как передо мной возник Марк.

— Марк, — прогремел за спиной Дёмин, — объясни родственнице, что война со мной выйдет ей боком. И чтобы ноги её здесь больше не было без предварительной договорённости.

— Да пошёл ты, — резко бросила я, обернувшись к Владу. — Придурок.

Дёмин тут же дёрнулся в мою сторону с таким видом, будто готов прямо здесь и сейчас меня прикопать, но Марк быстро вклинился между нами и притормозил его.

— Влад, остынь. Не