Всего одна ночь (СИ) - Лия Султан

Молчание на том конце провода становится красноречивее любых слов.

— Лена? — зову я нетерпеливо. — Договаривай.

— Я не хотела тебя беспокоить перед судом, — вздыхает она виновато. — Но у него вечером, после твоего ухода, поднялась температура. Всю ночь он плохо спал. А я... в общем, я сейчас как инфузория-туфелька и плохо соображаю.

Я сжимаю пальцами переносицу, пытаясь выдавить раздражение. Не на неё — на себя. На ситуацию. Почему она снова всё пытается тянуть одна?

— Что врач назначила?

— Амир, всё нормально, стандартно. Я уже папу попросила прийти помочь, он купит.

Папу. Значит, Борис уже в пути. А я здесь, в офисе. Гнев, горький и беспомощный, подкатывает к горлу. Она снова не позвонила. Снова решила, что справится сама.

— Хорошо, — говорю ровно. — Держи в курсе.

Вешаю трубку и тут же набираю номер заместителя.

— Я сегодня на встрече в акимате, — говорю, не дав ей вставить и слова. — Все срочные вопросы на тебе.

Не слушая возражений, кладу трубку и завожу мотор. Пора уже всё менять. Пора забирать их к себе — и её научить, что не нужно всё тащить на себе. Что она теперь не одна.

Через полчаса я уже стою у её двери и звоню. Мне открывают быстро. На пороге — Борис Сергеевич, как всегда строгий и оценивающий. Тем не менее, мы здороваемся, и он протягивает мне руку. Я пожимаю её.

— Папа! — раздаётся крик, и Тим, весь в белых точках, вылетает из зала. Я подхватываю его, целую и прижимаю к себе.

— А знаешь, что у меня? Третрянка!

— Третрянка? — улыбаюсь. — Это что-то новенькое.

Из комнаты выходит Лена. Увидев меня, замирает, широко раскрыв глаза.

— Ты приехал? А как же работа?

— Удалённо поработаю, — парирую я. — Помогу тебе с вождиком. Ты же не спала.

Борис откашливается:

— Ну, раз пришёл помощник, то я пойду, Ленок. — Он наклоняется к внуку. — Давай, Тимошка, выздоравливай. — Потом поворачивается ко мне, его рука снова находит мою. — Мужик.

Он произносит это просто, без пафоса. Я киваю, пожимая его сильную, мозолистую ладонь. Лёд, кажется, тронулся.

Когда дверь закрывается за ним, я прохожу с Тимом в зал. Лена идёт за нами и говорит:

— Температуры уже нет. Зато всего обсыпало. Теперь надо болячки часто обрабатывать. Ты болел ветрянкой?

— Да.

— Я тоже. Так что нам не страшно.

Я опускаюсь на ковёр рядом с бетономешалкой. Тим тут же начинает объяснять, какую кнопку надо нажимать, чтобы барабан крутился. Забыл уже, что я сам его этому научил. Я киваю, делая вид, что слушаю, но смотрю на Лену. Она стоит в дверях — бледная, с синяками под глазами, безумно уставшая.

— Иди поспи. Я с ним побуду.

— Ты, наверное, голодный, — бормочет она. — У меня есть суп.

— Куриный?

— Нет, с фрикадельками. Но фрикадельки были замороженные, от «Беккера».

— Я люблю суп с фрикадельками.

Она смотрит с недоверием.

— Врёшь.

— Нет, не вру. Но я пока не голоден. А ты ложись и поспи.

Она вздыхает — и в этом вздохе капитуляция.

— Хорошо, я тогда у Тимки буду.

— Иди, Лена, — говорю я, глядя ей в глаза. — Отдыхай.

Я остаюсь на полу, слушая, как заводится бетономешалка, и понимаю: ни одна сделка, ни одна деловая встреча в мире не может сравниться по важности с этим моментом. С тем, чтобы просто быть здесь — рядом с сыном и женщиной, которую я люблю.

Амир

Кудрявая, тёмная голова вождика лежит на моих коленях. Мы смотрим мультик про Робокара Поли, который вместе со своей командой помогает машинам и людям. Сюжеты каждой серии простенькие, но Тим заворожённо следит за действием, а я в основном слежу за ним. Моя рука сама собой водит по его мягким, вьющимся волосам. Они уже заметно отросли после нашей первой совместной стрижки.

И только когда я слышу ровное, сопящее дыхание сына, склоняюсь над ним и понимаю, что он спит. Губы приоткрыты, ресницы слегка подрагивают, щёки усеяны бледными белыми точками ветрянки.

Я любуюсь им и попадаю в водоворот воспоминаний. Первая встреча в квартире, его настороженный взгляд. Потом мой очередной визит с этим большим автобусом. Как мы вместе стриглись, и он так серьёзно смотрел в зеркало. Как покупали ему куртку и ботинки, и он бегал по магазину, тыча пальцем во всё подряд. Как я забирал его из сада, и Лена призналась, что я — его папа. Всего два месяца. Смешной срок. А кажется, этот маленький человечек был в моей жизни всегда.

И тут, как ножом по сердцу, — острая, режущая жалость. Жалость к самому себе, что я всего этого не видел раньше. Не видел Лену беременной, не гладил её живот, не держал на руках новорождённого сына, не ловил его первые неуверенные шаги.

Я думаю о своих ошибках. Их было много. Я не всегда поступал правильно, не всегда был честен, часто ставил работу выше людей, в том числе и бывшей жены. Но сейчас, в этой светлой, уютной, залитой октябрьским солнцем квартире, вся моя жизнь, все её извилистые и часто бессмысленные пути, наконец, обрели единственно верный вектор. Своё будущее я вижу только здесь. Рядом с ним.

Я поднимаю глаза и вижу её. Она стоит в дверях, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди. Мы просто молча смотрим друг на друга несколько секунд, и в этом молчании — всё: вся наша сложная история, вся боль, все сомнения и та надежда, что начала теплиться вопреки всему.

— Как отдохнула? — негромко спрашиваю, боясь спугнуть эту хрупкую тишину.

— Спала как убитая, — её голос спокоен и чист. — Спасибо тебе.

Я улыбаюсь и перевожу взгляд на спящего сына.

— Вождик уснул.

— Устал после бессонной ночи, маленький.

— Мне переложить его в кроватку?

— Да, давай.

Я осторожно поднимаю его. Он тёплый и такой беззащитный, что я сильнее прижимаю его к груди. Я несу его в комнату, где Лена уже зашторила окна, создав мягкий, благоприятный для сна полумрак. Сам укладываю его, поправляю одеяло, глажу по голове и целую в щёку, всё ещё чувствуя на себе её взгляд. Когда я поднимаюсь, она говорит:

— Пойдём в зал, поговорим.

Послушно следую за ней. Мы садимся на диван, и она делает глубокий вдох, собираясь с мыслями.

— Ты правда развёлся окончательно? — спрашивает, глядя прямо на меня.

— Да. Через пятнадцать дней у меня на руках будет официальный документ.

— Мне тебя поздравить? — в её голосе проскользнула знакомая язвительная нотка.

— Можно, — отвечаю, коротко усмехнувшись.

— Ну, поздравляю.

— И ты