Экзамен на отцовство. Семья для Лютика - Виктория Борисовна Волкова
— Сто пудов, — поддакивает Юра.
— А можно тем, кто в танке, пояснить? — усмехается Илья.
— Да не вопрос, — сажусь поудобнее. Пересказываю события последних дней. И сам себя проверяю. Ничего не упустил? Тут малейшая ошибка может жизни стоить.
Хорошо, если только моей. А ну как под раздачу Мальвина с детьми попадет.
— Тут все просто, — кладу на стол лист бумаги. Рисую незамысловатую схему. Чем проще, тем лучше. Я всегда за простые и красивые решения. Во-первых, меньше логистических переплетений, а следовательно, и ошибок. А во-вторых… просто красиво.
— Ну, ты схемотехник! — восхищенно мотает головой Юра.
— Мне нравится, — соглашается с ним Азот. — Все гениальное просто, а Яков у нас чертов гений, — добавляет с восхищением. А моя зона ответственности? — поднимает на меня взгляд.
— Попасть к Крокодилу, — подтверждаю я.
— Логично, — кивает Андрюха, плотоядно улыбаясь. — И одною пулей он убил обоих, — с чувством напевает детский шансончик.
— Типо того, — смотрю в упор. — Иля, на тебе моя семья.
— Давай сразу ко мне вывезем? — встрепенувшись, предлагает Дараганов.
— И моих тоже. Я с Яшей пойду, — подрывается с места Юра.
— Согласен. Всем женщинам и детям обеспечу безопасность, — хмуро роняет Илья. — Только вы, братцы кролики, не заигрывайтесь сильно, много на себя не берите. У обоих семьи. Вам еще жить и жить.
— Особых проблем не будет, я уверен, — снова разглядываю схему. Кружочки, стрелочки. На бумаге все идеально.
Гладко было на бумаге, зацепились за овраги. Папа наш так говорил. Вот и сейчас нужно предусмотреть все.
— Схема идеальная, — подает голос Антон. — Но она строится на очень тонком и шатком шаге. Вдруг ювелир этот не согласится? — цедит он, ощерившись. — Тогда что будешь делать? Нужен другой план, на замену… Ты же сам понимаешь, что нас Малец поджимает. Нужно действовать наверняка.
Знаю. Понимаю. Но нет у меня никакой альтернативы. Просто нет, и не может быть. Потому как я могу выиграть только в одном случае. Если столкну лбами своих врагов. И они сами, как пираньи в аквариуме, передерутся и сожрут друг друга.
— Ну, пока не поговорю с Панкратовым, ничего не узнаю, — пожимаю плечами. — Съезжу к нему, поболтаю…
— Я с тобой, — поднимаются с места Азот и Юра.
— Вы подниметесь к ювелиру, а я подожду снаружи. Если вдруг с неба камни посыплются, прикрою.
— Разумно, — соглашаюсь я. — Иля, ты с собой наши семьи забирай. Тоха, на тебе техническая часть операции…
— Яволь, — лениво кивает младший брат. Как-то внутренне весь собирается.
— Ну, все, пацаны, по коням! — обнимаю друзей и выхожу к себе в кабинет за бриллиантами.
Глава 54
Дальше все просто. Моя семья и Лида с Анечкой уезжают вместе с Дарагановыми. Илюха даже специально минивэн свой вызвал.
Целую Мальвину, прижимаю к себе Мишку.
— Скоро увидимся!
Гляжу на спящего в автолюльке Димона.
— Все будет хорошо, сынок, — трогаю маленькую ножку, а самого до костей пробирает. Вот как я без него жил? Двенадцать дней от роду, а кажется, всегда он был в моей жизни.
— Береги себя, — целует меня в щеку Мальвина. — Не поддавайся на провокации. Прошу тебя.
— Ни в коем случае, — мотаю головой. Чмокаю любимую женщину в нос. Обнимаю покрепче. — У меня на тебя большие планы.
Стискиваю покрепче. До легкого хруста костей.
Вместе со всеми спускаюсь на пустую парковку. Наблюдаю, как в бронированный минивэн погружаются женщины и дети. И когда машина, сверкнув сигнальными огнями, устремляется к выезду, осеняю крестным знамением.
— Это что-то новенькое, — хмыкает Юра. Смотрит на меня внимательно. — Не ожидал, брат.
В тусклом свете парковки все кажется неестественно гротескным и смазанным. Может, и прячется кто-то около машин. Или взломал камеры наблюдения.
— Береженого бог бережет, — огрызаюсь по пути к тачке Азота.
Эту старую колымагу точно никто подрывать не станет. Андрюха ее вообще бросает незапертой. Все знают, кому она принадлежит, и нарываться лишний раз не рискуют.
— По нашим данным ваш Панкратов пошел к Всенощной, — сообщает Зотов, включая зажигание. — Даже не знал, что он такой набожный… В девяностые, говорят, почудил.
— После девяностых любой в Бога поверит, — вздыхает с заднего сиденья Юра. — Что ж… Подождем…
— Нет, не будем. Отличный вариант, пацаны, — поворачиваюсь к Азоту. — Андрюх, что за церковь? Я там его найду.
— Собор на Елоховской, — роняет лениво Зотов. — Туда едем?
— Да, времени и так в обрез, — киваю я.
А Юрка с заднего сиденья только пыхтит. Пишет кому-то. Наверняка с Лидой мирится. Мне бы тоже сейчас с Мальвиной поболтать. Но нельзя. Мозги должны работать, а не болтаться как кисель.
— Приехали, — поднимает глаза к золотым куполам Зотов.
— Ждите здесь, — как только машина тормозит у центрального входа, выскакиваю из тачки.
— С тобой пойду, — трусит следом мой твердолобый брат. Задрав голову, любуется бело-зеленым убранством собора. Крестится со знанием дела. Кланяется.
А я, лишь быстро перекрестившись на входе, захожу внутрь. Замираю, любуясь мерцанием свечей, чистыми голосами певчих.
Покупаю свечку в церковной лавке. Став чуть в стороне, сканирую взглядом толпу. Панкратов — старик заметный, под два метра ростом. Широкоплечий, с крепко посаженной головой на мускулистой шее. Если он в храме, я его точно срисую.
— Вон он, справа, — шепчет рядом Юрец и зарабатывает негодующий взгляд какой-то бабки.
— Сам вижу, — отвечаю одними губами.
— Молодые люди! — шипит другая старуха.
— Все в порядке, мать, — успокаивающе бросает Юра и командует мне. — Давай, иди к нему. А я тут подожду.
Иду. Осторожно просачиваюсь сквозь толпу, не сводя взгляда с широкой спины дяди Кости.
— Здрасьте, — становлюсь рядом. Зажигаю свечу, водружаю ее на широкий, отливающий золотом, подсвечник.
— Яша, какими судьбами? — радуется ювелир. — Вот так встреча. Надеюсь, случайная, или, — смотрит на меня внимательно.
— Или, — вздыхаю я. — Поговорить нужно…
— Прямо сейчас? — обводит он недоумевающим взглядом собор, меня. Встречается глазами с Юрой и вздрагивает. — Что случилось? Почему такая спешка? — шепчет мне на ухо.
— Все в порядке, дядя Костя. Перетереть хочу насчет этого, — вынимаю из внутреннего кармана куртки край бархатного мешочка.
«Терехов мог переложить», — спохватываюсь запоздало. Но зря.
— Я тебя понял, — кивает мне ювелир. Кладет руку на предплечье пожилой блондинки в белом платке и в серебристом пуховичке. — Я выйду с Яковом Дмитриевичем, Валя…
Та лишь округляет глаза. Молчит. Явно слышала весь наш разговор и все поняла.
— Откуда они у тебя? — крякает дядя Паша, как только мы попадаем в церковный предел. Истово крестится на икону под потолком. Смяв в руке шапку, идет вслед за мной и Юрой к выходу.
— Долгая история, дядя Костя, — вздыхаю я, останавливаясь во дворе. —