Экзамен на отцовство. Семья для Лютика - Виктория Борисовна Волкова
Ну, положим, явных отморозков я не берусь защищать. Мокруха тоже не по моей части. А так… Долбое*ов хватает. А они все сидеть должны…
Может, пересмотреть выбор клиентов? Уйти в корпоративное право. Если выживу, конечно.
Только от одной мысли холодеет за грудиной. Раньше было положить с прибором. А сейчас…
У меня Димон и Мальвина с Мишуткой. Мне нужно вернуться к ним живым и желательно невредимым.
— Вроде чисто, — подъезжает к небольшой сталинке Зотов. — Пойдем все вместе. Здесь только я вооружен, — заявляет он на полном серьезе.
Панкратов и его жена вздрагивают. Подвел я их, мать его. Не знал. А Андрюха поначалу не вспомнил. И что теперь делать?
Глава 56
— Да, это мои камни, — разглядывает каждый под микроскопом дядя Костя. — Определенно, — кивает головой. — Я подозревал, что кто-то во время обыска попер. Но Терехов, ё-моё. Никогда бы не подумал, — разводит он руками.
В комнате, обклеенной шелковыми полосатыми зелеными с серым обоями, горит люстра с белым абажуром. Рассеивает теплый свет по дорогой итальянской мебели, даря уют и тишину. За окном вроде тоже тихо.
Вместе с братом сидим около рабочего стола дяди Кости, ловим каждое его слово. Андрюха чуть в стороне. На диване. С кем-то переписывается, улыбается.
Вижу, как он расслабляется в кресле. Мажет взглядом по картинам, до боли напоминающим работы Коровина и Серова.
«Рука одна! Интересно, кто художник?» — успеваю подумать, как Панкратов аккуратно ссыпает бриллианты в мешочек и откладывает его в сторону.
— Все верно, господа, — выносит вердикт. — Если надо, я их выкуплю у вас, Яков Дмитриевич, по рыночной цене, — смотрит на меня в упор.
— Я не наживаюсь на чужой беде, дядя Костя, — улыбаюсь лениво. — Я хочу помочь. Вам, другим людям, которые, к счастью, стали мне близкими и, к несчастью, до сих пор являются заложниками этих камней.
— Что вы имеете в виду? — досадливо морщится старик, словно сердится на самого себя. — Я не понимаю.
— Нужно что-то похожее, но малоценное, вернуть незаконному владельцу. Тогда он угомонится. Есть у вас? Стразы, стекло, бусики?
— Молодой человек, — припечатывает меня взглядом Панкратов. — Такого дерьма ни один уважающий себя ювелир не держит. Но я полагаю, наш с вами общий знакомый, ничего не смыслит в бриллиантах. И не сможет отличить безупречные от камней с включениями, видимыми глазом.
— По двенадцатибалльной шкале? — уточняю насмешливо. — Думаю, он вообще не врубается, что попер. Иначе бы не стал так по-дурацки прятать.
— Где? — напрягается дядя Костя.
— В детской игрушке, — вздыхаю я. Достаю из кармана куртки дурацкого зайца. — Случайно обнаружили, — указываю на прорезь в брюшке.
— Совсем с ума посходили, — всплескивает руками и решительно поднимается из-за стола. — Сейчас подберем что-нибудь…
— Подешевле, — усмехается Юра. — Качество не важно. Главное, чтобы круглые были… И количество совпало…
— Ох, этого добра, Юрочка, — улыбается брату Панкратов и роняет с сомнением. — Неужели это поможет…
— Думаю, да, — киваю я. — Но желательно, чтобы размер совпадал, — добавляю напоследок.
— Подберем, — подмигивает мне довольный Панкратов и тут же тянется за телефоном. — Федя, Феденька, — выходя из комнаты, названивает кому-то. — Все благополучным образом разрешилось. Да. Все у меня. И ты приезжай. Да, — тараторит радостно.
— А что ты их себе не оставил? — приподнимает бровь Азот. Знает же ответ, зараза, а все равно стебется.
— Я людей не подставляю. Тем более дядя Костя ко мне всегда со всем уважением.
— Мы ж по понятиям живем, — вздыхает Юра.
— Нашел, ребятушки, — быстрой рысью возвращается в комнату ювелир. — Глядите, не отличишь же, — выкладывает на стол двенадцать идеальных камней.
— Да они такие же! — выдыхаем мы вместе с братом.
— Там в каждом изъян. Видимое глазу включение. Для изделий подходят отлично, а вот инвестиционной ценности не представляют.
— А по стоимости? — наклоняется к сверкающим камешкам Зотов.
— Разница примерно в сто раз, — довольно улыбается нам Панкратов. Щурится, размышляя. — Дай бог, никто не заметит подмены.
— Это исключено, — усмехаюсь я довольно. — Никто же не знает, где наш дорогой Слон спрятал камни. Только мешочек бархатный верните. Его точно запомнили…
— Безусловно, — соглашается со мной дядя Костя. Высыпает идеальные камни в чашку, стоящую на столе, а не имеющие реальной ценности помещает в мешочек. — Как тут и было. Я попрошу Валечку зашить? — предлагает хитренько.
— Будьте любезны, — расплываюсь в улыбке.
— Еще бы знать, какие были нитки, — вздыхает мой брат.
— Черные, — отвечаю не раздумывая. — Шов потайной.
— Профи, — восхищается Панкратов, а Юра лишь пожимает плечами.
— Нас мама всему научила.
— Тогда приступим, — решает дядя Костя и зовет Валечку со шкатулкой для рукоделия.
Передаю зайца, наблюдаю, как миловидная жена Панкратова аккуратно вкладывает брюлики в брюшко, смыкает концы заячьей шкурки. Наблюдаю, как проворные пальчики лихо зашивают края.
— Как будто так и было, — радостно восхищается дядя Костя и поворачивается к Зотову, залипшему в телефоне. — Ну и, конечно, мы дадим показания против Мальцева, Андрей Константинович.
— Уже не надо, — морщит нос Андрюха и чуть ли не ржет в голос. — Мальцева и всех его бойцов приняли уже. Там на два пожизненных хватит, — улыбается самодовольно.
Кто молодец? Андрюша молодец!
— Вот, смотрите, — тянется к нам из разлапистого кресла. И мы все, здоровые мужики, залипаем, как дети малые.
А в кадре уже стоит внедорожник Азота. Здоровенный потрепанный Тойота Прада с затемненными стеклами. Припаркован на обычной московской улице. С зажженными сигнальными огнями. Будто ждет кого-то.
И, естественно, находит на свою голову.
— Перемотаю немного. Основное действо минут через десять начнется, — давит на стрелку Зотов. — Я-то этот боевик смотрел в реальном времени, — словно пролистывает кадры. И снова включает ролик.
А рядом уже резко тормозят тачки без номеров. Слышен звук тормазов, потом хлопают двери.
Оператор переводит камеру на первую, увеличивает изображение. Не мигая, смотрю, как из черного нутра Гелика на белый снег выпрыгивают отморозки с автоматами. К ним подбегают другие. Неспешно подходит Малец. Лично стучит по лобовому. Орет что-то!
«Яд, выходи!»
Яд… Меня так Лаура за глаза называла. А я и не допер, идиот.
Малец и его долбо*бы наставляют автоматы на каждую дверь. Такое впечатление, что все под кайфом.
— Выходи по одному! — орет кто-то. Стреляет по колесам.
И тут дверцы тачки открываются одновременно. На асфальт выпрыгивают пятеро поджарых спецназовцев. Быстро скручивают всех отморозков. Кладут мордами в талый снег.
— Красиво? — довольно ухмыляется Азот. — Все как ты придумал. Но немного моей импровизации. Нельзя было время упустить.
— Обалденно! — выдыхаю я. — Скинь мне видюшку. Буду перед сном просматривать.
— Одной проблемой