Танцуй со мной в темноте - Алекс Хилл

– Я ее съела. – Едко ухмыляюсь, тыча пальцем в кнопку кофемашины.

Аппарат гудит, черный кофе льется в чашку, а напарник нервно напрягает челюсти.

– Ну говори уже, – подталкиваю я, хотя примерно догадываюсь, в чем дело.

В нашу прошлую совместную смену Ник с каких-то чудес решил за мной приударить. И я-то думала, что это просто рабочие шутки, поэтому не обращала особого внимания, но когда он попытался поцеловать меня в комнате для персонала, стало уже не до смеха.

– Ты все еще злишься?

– А ты все еще хочешь пофлиртовать со мной? – задаю свой вопрос.

– Одного твоего удара хватило, чтобы понять – больше не стоит.

– Вот и славненько, – елейно отзываюсь я, добавляю кипяток в эспрессо и вручаю чашку напарнику. – Отнеси Максу, пожалуйста.

– Это значит, мир?

– Мир, – сухо соглашаюсь и боковым зрением замечаю гостя у бара.

Спешу к мужчине, чтобы принять заказ, наливаю виски в бокал и с доброй улыбкой ставлю на стойку. Чуть погодя выходит чек на четыре мохито, потом еще один – сет авторских настоек. Рабочая рутина затягивает, в голове крутятся технологические карты напитков[3], сосредоточенность выкручивается на максимум. После обновления в барной карте теперь более пятидесяти позиций, двадцать пять из них – коктейли, начиная с классики и заканчивая лютым авангардом, о котором я сама никогда бы не додумалась. И все-таки в этом что-то есть, какая-то особая магия с элементами творчества и актерского мастерства. Я пока не слишком хороша и во многом уступаю коллегам, ведь практического опыта у них куда больше, но прикладываю все силы, чтобы поскорее наверстать. Важно не просто готовить напитки и улыбаться всем подряд, – сервис в деталях: замечать настроение гостей, оценивать их финансовые возможности, увлекать и заинтересовывать, помогать расслабляться, веселить, подбадривать. Почти цирковое представление – одна ошибка, и тебе откусит голову пьяный тигр.

После полуночи гостей становится больше. Музыка звучит громче, освещение тускнеет. Больше никакого цветного неона, только теплое сияние бра, торшеров и хрустальных люстр. Вульгарные кожаные диваны и крупные столы тоже исчезли, теперь на их месте велюровые кресла на резных ножках и деревянные круглые столики, а ВИП-зона для больших компаний скрыта кованым ограждением в готическом стиле. Перед баром появляется наша певчая птичка Рита и просит приготовить чай. Бодро киваю и достаю банку с травяным сбором, как вдруг Ник забирает ее у меня.

– Давай я сделаю, – предлагает он.

– Она замужем, – напоминаю я о семейном положении Риты.

– Знаю, Аня, просто тут пришел кое-кто.

Оглядываюсь и вижу знакомую клетчатую рубашку, лучезарную улыбку и заинтересованный блеск светлых глаз.

– Значит, теперь тебе нравятся пай-мальчики? – говорит напарник рядом с моим ухом, очень плохо, но стараясь копировать манеру разговора Никиты.

Как же меня это достало. Я все понимаю, подражание – высшая степень восхищения, но разве этот пацан вообще знает Никиту? Я вот знаю. И могу изобразить его куда лучше.

– Тебя ебать не должно, кто мне нравится, если это не ты, – отвечаю хлестко, покосившись на Ника. – Еще вопросы?

– Фига себе! Прямо один в один! – пораженно произносит он. – Дашь пару уроков?

– У тебя все равно не получится, – небрежно бросаю я и направляюсь к знакомому, что последние три недели очень активно набивается мне в друзья. По крайней мере, он так говорит. – Неожиданно! – повышаю голос, остановившись перед Матвеем.

– Если гора не идет к Магомеду, значит, Магомед лох! – весело выдает он.

– Гора работает! И она извинилась!

– Да все в порядке! Я просто мимо проезжал и подумал – зайду, поздороваюсь!

«Ага, как и в прошлые семь раз», – язвительно отвечаю про себя.

На самом деле Матвей приятный парень: смешливый, забавный, симпатичный, неглупый. Мы одногодки, учимся в одном универе, но на разных специальностях. Нам есть о чем поболтать, и мне в большинстве случаев комфортно общаться с ним, но… есть это чертово «но», с которым я еще не разобралась.

– Ну привет, Магомед! Давай угощу тебя! Чай, кофе, лимонад?! Или ты сегодня не за рулем?!

– А к чему из этого прилагается беседа с очаровательным барменом?!

– Надо у него спросить!

Матвей смеется, а я улыбаюсь, сама затрудняясь определить, насколько это искренне. Барная стойка, хочешь или нет, меняет тебя, – оказавшись по другую сторону от гостевых стульев, ты всегда немного притворяешься.

– Лимонад! – озвучивает Матвей.

– Малина и лайм или груша и финики?

– Малина!

– Пару минут! – обещаю я и приступаю к делу.

Тут же приходит заказ на два коктейля. Готовлю сперва их и собираюсь поставить на край бара, чтобы не задерживать официантов. Разворачиваюсь, делаю шаг и вздрагиваю, точно стукнувшись об электрическое поле. Стаканы выскальзывают из рук, падают под ноги, разлетаясь осколками и пачкая кеды, но я продолжаю смотреть ровно перед собой. У подножия лестницы стоит он, мой самый жуткий кошмар и самая желанная фантазия. На лице привычная скука, длинная темная челка прикрывает лоб, простая черная футболка и джинсы подчеркивают стройную высокую фигуру. Внимание черта, что, бесспорно, приковано ко мне, пронзает толстыми крюками кожу: ни вдохнуть, ни выдохнуть. Я так долго ждала этого момента, мечтала о нем, но сейчас понятия не имею, как себя вести. Кто мы теперь: знакомые, бывшие любовники, друзья, враги? Не знаю, не могу вспомнить, и как бы ни было стыдно признавать, мне снова до дрожи страшно. А глаза у страха темно-карие.

Никита медлит еще пару мгновений, словно нарочно издеваясь, и неспешно приближается, неся с собой ленивую уверенность и мешок пренебрежения, которым варварски оглушает меня уже в следующую секунду.

– Поздравляю с приобретением. – Его голос легко заглушает музыку и шум.

– Что? – глупо уточняю я.

– Ты только что купила два коктейля вместе с бокалами, – недовольно поясняет он. – Убирай и переделывай, гости ждут.

Никита уходит в сторону кабинета, а я бросаюсь к шкафчику, где хранится инвентарь для уборки, чтобы не выглядеть еще тупее. Сметаю осколки в совок щеткой, но по ощущениям будто слизываю языком. За эти четыре месяца я придумала себе очень удобную сказочку, где свято верила в наше счастливое воссоединение. Надеялась так отчаянно, что умудрилась забыть – Никита далеко не принц, да и я не принцесса. Дура. Обычная влюбленная дура, которой только что напомнили – монстры остаются монстрами, кобели – кобелями, а черти… Черти не способны на любовь. Все закончилось, и теперь для Никиты я не больше чем любая из девчонок, с которыми он спал или игрался, гребаное доброе дело, что он успешно завершил и без каких-либо сожалений вычеркнул из дьявольского списка.