Пока горят костры - Ника Верон

Как объяснить подруге, что совсем не до гуляний. Брак ненавистный впереди. А по другому, никак. Если жить, конечно, спокойно хочет. Хотела.

— Ага, а утром тебя ведьмой объявят? — полюбопытствовала Ксюха.

Еще одна придурь. Если кто к кострам, да на гулянье Ивана Купалы не выйдет из женщин, значит — ведьма. Отношение к той соответствующее на целый год. И это — двадцать первый век на дворе!

— Ты тоже в эти пережитки веришь? — не удержавшись, съязвила Алёнка.

С минуту подруга, как на нечто диковинное, на нее смотрела. Нет, не их уже подруга. Городская. Были времена, первая бежала на Русалочье. До сумерек первых еще. Сейчас — пережитки.

— Алёна, ты не в городе своем, — осторожно напомнила. Так, на всякий слушай. Если Вешнева запамятовала, куда ночью нежданчиком «свалилась». — Здесь — Русь жива. Давай, поднимая свою пятую точку и на Русалочье озеро. Пока я сюда ребят не прислала. На руках вынесут, даже если сопротивляться будешь. А ты меня знаешь.

Алёнка не сдержала улыбку, представив себе описанную подругой картину.

— Не хочу я никуда, — тем не менее, обронила вслух.

Сегодня. Да, сегодня, наверно уже сейчас, Иверский со своей невестой сидят в шикарном ресторане. Или, нет, вот Ольгу, так, кажется, будущую мадам Иверскую зовут, принимают дома. Как будущую жену сына. Интересно, он хоть… Впрочем, какая разница. Обратного хода, всё равно нет.

— Поддерживаю, — в комнате нарисовался Генка.

Алёнка на считанные секунды прикрыла глаза. Видеть его в последнюю очередь сейчас хотела. Притащился следом. На кой черт, понять не могла. Сказала человеческим, вроде, языком, что хочет пару дней одна, с бабушкой побыть. Перед отъездом. А потом с ним будет. Попробует быть. Не Иверский он. Друг. Впрочем, теперь уже из числа бывших. Закончилась дружба несколько дней назад.

А первое знакомство странное вышло. Вроде как случайно столкнулись пару раз в офисе Дмитрия Иверского. А вот в последние дни, те встречи в голове «крутя», приходила к выводу, что намеренно на глаза старался попасть. Что означать могло такое поведение? Сильно сомневалась в большой любви. Хоть ты, что делай, не верила. Но, жизнь сложилась так, что теперь именно он, а не Димка, её будущий муж.

До сих пор перед глазами стоял Иверский-младший, застывший в шоке от увиденного, когда в приемную неожиданно из кабинета вышел. А она… Тот поцелуй… Объяснить ничего не могла. А он… поверил. Всё правильно. Должен был поверить. Ради всеобщего спокойствия. Ради собственного будущего. Ради… А, неважно, ради чего. Просто должен, и всё.

— Чего ты поддерживаешь? — резко обернулась на голос, Ксюха. — Тебя наш разговор не касается. Не с тобой, с подругой говорю.

Человека впервые видела, однако церемониться не собиралась. В этом вся Ксю. И плевать, что о ней подумают. Не нравился человек, в открытую о том заявляла. Как сейчас. А, может, так и надо? А не с оглядкой? Впрочем, у неё, Вешневой, другая ситуация. Сказать только никому ничего не могла.

— Не хочет она, в покое оставь, — судя по всему, не собирался отступать Шерстнев, не смотря на напор со стороны Ксении. — Пусть переживет проблему в одиночестве. Тебя не предавали, ее предали.

Вздрогнула. Забыть хотела. Для чего напомнил? Для чего, вообще приехал? — снова вопрос возник.

Не чувствовала к себе такого отношения, какое у Иверского было: бережного, чуткого. Не нужна, или, по крайней мере, не так нужна этому человеку, как Димке. Была. Вот ключевое слово — была.

— Слышишь, ты, кавалер хренов, испарись, как дым, — грозно сделав в его сторону шаг, потребовала Ксюха.

— Дым улетучивается, деревня.

Оскорбление. И не в шутку высказанное. С открытым пренебрежением к человеку. А к ней? Как к ней, Вешневой, относится? О любви говорит. Красиво. А в действительности? Она ведь тоже, деревня. Только в городе родившаяся и выросшая. А корнями вот отсюда, из этой самой…

— Ты не улетучься, смотри, — привстав на носки, буквально ему в лицо прошипела Ксюха. Взгляд выдержав, обернувшись к подруге, закончила, — Алён, жду. Правда. Развеяться тебе надо. А не с этим вот мудаком в доме сидеть.

Вернула. Оскорбление. Только бы сейчас перепалку не затеяли. Черт. Почему она не может просто обоих послать ко всем чертям?!

Глаза прикрыв, очередной раз постаралась с мыслями собраться. Права в чем-то Ксения. Молодежь в ночь на Купалу почти вся на гулянья к озеру выходит. Может, хоть на время получится забыть о существовании Иверского и о том, чем занят в данную, конкретную минуту…

— Ален, тебе в себя прийти надо, — напомнил о своем присутствии в комнате Генка. — Давай, я бабку твою попрошу, чай нам сделает и поужинать что-нибудь сварганит.

Бабка… А Димка всегда говорил — «к бабушке поедем», «с бабушкой говорил». И тон совсем другой…

— Спасибо, сама справлюсь, — обронила, с постели поднимаясь.

Долго перед зеркалом сидела. Размышляла над словами Ксюхиными. Выдохнула в какой-то момент. Волосы распустив, расческой-гребнем по тем прошлась. Головой тряхнула, по плечам давая рассыпаться. А чем черт не шутит? В ночь на Ивана Купалу каких только чудес не происходит…

— Алён, ты, что, серьезно собралась на этот маскарад?

Молчал бы лучше. И почему у человека, по крайней мере у отдельных индивидуумов так, точно, нельзя данную функцию, способность говорить, просто взять и отключить. А, желательно, вообще, при острой в том необходимости, вырубать. Полностью. И в коробку, в дальний угол. В чулан…

Так, всё. Остановиться пора, пока, до чего криминального не додумалась.

— А я тебя с собой не зову, можешь оставаться, — предложила сов сей серьезностью. — Мы с тобой вместе куда там, в рестораны ходить будем. Еще куда?

— Ален, — присев перед ней, с нежностью коснулся пальчиков. Когда Димка касался вот так, словно микроскопические порции тока по всему телу пускали. Желание близости появлялось. А тут… Ничего. — Алёна, не сюда тебе надо было ехать. Ну, почему не сказала, что совсем плохо? У нас есть возможность улететь…

Снова. Увезти её стремились. Как можно дальше. Он — стремился. С чьей подачи? Догадывалась. Озвучить боялась. Поздно разобралась в происходящем. Бежать надо было раньше. А теперь…

— Улетим. После купальской ночи, — добавила, поднимаясь на ноги. — Всё, Ген. Вопрос обсуждению не подлежит. Я по вашим правилам играю. Но с друзьями погулять имею полное право.

Сама не поняла, как слова вырвались. Ведь сейчас, вот в эту самую минуту, по сути выдала себя. Понять дала, что в курсе ведущейся игры. Против нее