Дерзкий Уайлдер - Ребекка Яррос

Я хочу всегда чувствовать себя так, как сейчас.

Есть ли на свете более романтичное и идеальное место?

Конечно, есть. На корабле… где тебе и положено быть.

— Ты загадала желание? — спросил Пакстон.

Я повернулась к нему лицом и провела рукой по его щеке.

— Я хочу быть такой же бесстрашной, как ты, — сказала я, рассеянно поглаживая его татуировку дракона.

— Я не бесстрашный. Меня многое пугает.

В лунном свете его резкие черты как будто смягчились.

— Например, что?

— Например, змеи, — ответил Пакстон с самокритичной улыбкой. — Они скользкие, противные и передвигаются без ног. Это противоестественно.

Я улыбнулась:

— Что еще?

Он нахмурился:

— Когда я впервые совершил банджи-джампинг. Мне не понравилось, что кто-то другой измеряет длину каната и решает, как близко к земле я окажусь после первого прыжка. Как-то невесело доверять свою жизнь совсем постороннему человеку.

— Но ты все равно прыгнул.

— Да.

— Почему?

Мои пальцы скользили по хребту дракона, что огибал его грудь, и вниз по хвосту, который очерчивал его пресс. Я остановилась, не доходя до последнего шипа, ведущего прямо под боксеры. Не хотелось мучить его еще больше.

Мои пальцы снова двинулись вверх, и Пакстон шумно втянул в себя воздух.

— Потому что я знал: если не прыгну сейчас, то потом уже не успокоюсь. Я должен был преодолеть этот страх.

— И теперь ты почти ничего не боишься.

— Я боюсь очень многого.

— А чего ты боишься больше всего?

Он запустил пальцы мне в волосы и слегка потянул за них, чтобы я запрокинула голову и посмотрела ему в глаза. Наши взгляды не отпускали друг друга целую вечность.

— Тебя, — наконец сказал он. — Ты пугаешь меня до смерти.

Мое сердце забилось сильнее.

— Я вовсе не страшная.

— Ты даже не представляешь, какая страшная. Мы с тобой очень разные, кажется, что у нас нет никаких точек соприкосновения, но я смотрю на тебя, прикасаюсь к тебе, целую, и ты — единственное, что я вижу. Единственная, кого я хочу. И меня это пугает.

— Я — это просто я.

Пакстон нежно погладил меня по щеке.

— Ты — все самое лучшее, что есть на свете, хотя сама этого не понимаешь. Ты умная, сильная и такая красивая, что на тебя больно смотреть. Потому что ты ослепляешь.

— Не надо так говорить, — прошептала я, пока мой разум отчаянно пытался возвести защитную стену вокруг сердца, которое так же отчаянно тянулось к Пакстону.

— Не надо говорить правду?

— Не надо говорить вещи, которые заставляют меня хотеть невозможного. Чего я никогда не смогу получить.

— Получить меня будет легко. Одно твое слово, Лия, и я уже твой.

В его взгляде читалась кристальная честность, и мне очень хотелось ему поверить. Мне хотелось принадлежать ему полностью, а не только физически, пусть лишь на мгновение.

Пакстон прижал меня крепче к себе и положил подбородок мне на макушку.

— Давай спать, Огонек. Завтра у нас ранний рейс.

Несмотря на сильнейшую усталость — результат стресса, безумного дня, кошмара и потрясающего оргазма, — я должна была знать.

— А какое желание загадал ты?

Он вздохнул.

— Чтобы ты дала мне второй шанс.

Я нахмурилась, но тело уже налилось сонной тяжестью, и мне было лень шевелиться.

— Ты не сделал ничего плохого.

— Это не на сейчас, а на будущее.

— Вряд ли в этом будет необходимость, — пробормотала я, уже засыпая, но успела услышать, как Пакстон прошептал:

— Она будет.

Стамбул

— Мы летим первым классом? — спросила я, когда мы вошли в самолет и заняли места в первом ряду.

— Это было нетрудно устроить в таком маленьком самолете, — ответил Пакстон, застегивая ремень безопасности.

Самолет и правда был крошечным, всего на шестнадцать пассажирских мест.

— Зато он уютный.

— Консервная банка с пропеллерами, — пробормотал Пакстон, глядя мимо меня в окно.

— Ты не любишь летать, — сказала я, чуть улыбнувшись.

— Не люблю, — ответил он, хрустнув шеей. Линии его татуировок изогнулись в такт движению.

Мужчина средних лет, сидевший через проход от нас, посмотрел на него и нахмурился. Видимо, не одобрял татуировки.

— Кто-кто, а ты-то не должен бояться летать.

— Я не боюсь. Просто мне нужно все контролировать самому.

— Да, я заметила, — сказала я, когда стюардесса захлопнула входную дверь.

Пакстон закатил глаза, но не поддался на мою уловку. Вместо этого он зевнул — так, что чуть не вывихнул челюсть. Утром мы едва не проспали и еле успели на рейс. Хорошо, что у нас не было багажа. Я провела ладонью по своим белым узким джинсам, доставка которых в отель наверняка обошлась Пакстону в целое состояние. Кроме джинсов он купил мне очень красивый шелковый топик ярко-синего цвета. В ответ на мое «спасибо» просто пожал плечами и сказал, что это всего лишь деньги, но для меня это значило гораздо больше.

Ведь Пакстон позаботился обо мне, подошел к делу серьезно, подобрал нужный размер, купил длинные брюки, а не шорты или юбку. Вот что меня поразило.

Я бы многое отдала, чтобы надеть короткую, кокетливую юбку. Которая слегка развевается при каждом движении и открывает мои ноги солнцу.

Но и взгляду Пакстона тоже.

— О чем ты думаешь? — спросил он и снова зевнул во весь рот, когда наш самолет вырулил на взлетную полосу.

— О том, что ты выглядишь очень усталым.

— Это все потому, что ты всю ночь не давала мне спать, требуя всякого разного. — Пакстон закрыл глаза и откинулся на спинку кресла.

Мужчина, сидевший через проход, чуть не подавился кофе.

— Не было такого, — ответила я громким шепотом.

Пакстон приоткрыл один глаз. Самолет уже разгонялся для взлета.

— Прошу прощения, но разве не ты извивалась подо мной вчера ночью и умоляла меня дать тебе кончить?

Теперь мужчина через проход действительно подавился, закашлялся, и жена постучала его по спине.

Я сердито уставилась на Пакстона.

— Ты серьезно?

Меня не просто смутили его слова, но еще и неприятно задело, что он кричит об этом на весь самолет, выставляя меня какой-то сексуальной маньячкой.

Он соблазнительно улыбнулся и погладил меня по бедру. Я тут же сбросила его руку.

— Расслабься, — прошептал он мне на ухо. — Мы больше никогда не увидим этих людей.

— Лучше бы мне никогда не увидеть тебя, — пробормотала я и открыла брошюрку с инструкциями о порядке действий в чрезвычайной ситуации. Сейчас я бы многое отдала за свою электронную читалку.

Пакстон еще крепче сжал подлокотник сиденья между нами. Я никогда бы не подумала, что он боится летать на самолетах, но