После развода. Дойти до края (СИ) - Марина Безрукова

Сестры хлопнули круглыми, совиными глазами и кинулись меня благодарить. На том и порешили. Уж очень хозяйственными и надежными показались мне эти две простые женщины.

Без чая они меня не отпустили. Повынимали из своих бездонных сумок баночки с протертой малиной и смородиной, горкой выложили самые настоящие баранки и уселись у стола, как две большие нахохлившиеся птицы. Кухонька как-то сразу ожила, наполнилась запахами, обрадовалась сладкому духу. А я уже понимала, что как только уйду, двойняшки примутся за работу и отмоют, натрут всё до блеска, так, что воздух зазвенит чистым колокольчиком.

Перед уходом я сказала, что закажу им новый диван. Спать на старом – это минус спины, а у Дарьи да Марьи работа и так тяжелая. Долго отнекивались, но я победила, и женщины вместе, как и всё они делали с рождения, повисли на мне тяжелой гроздью, благодаря и целуя в щеки.

Ушла я от них веселая и с легким сердцем. Пока ехала к себе, всё думала: и как так получилось, что всё у меня складывается, встречаются нужные и хорошие люди, устраиваются дела. Неужели это Виталий? Оказался моим талисманом, который принес мне удачу. И еще немножко покоя.

Ну, что, Юлия Викторовна, - уперла я руки в бока перед зеркалом. Пора собираться на самое настоящее свидание.

Это вам не ужин в ресторане в качестве алаверды, не поход в Ледовый из вежливости, и уж тем более не балаган, который мы устроили перед предателями, это Самое Настоящее Свидание!

Бежевые брюки палаццо, идеально сидящие по фигуре, нежно-розовая рубашка, к ним – замшевые монки с ремешками на низком широком каблуке. В них я была уверена на все сто, выдержат марафон, не то что вечернюю прогулку.

Волосы, уложенные свободными волнами, ниспадали на плечи, в ушах – тонкие серьги-капельки, похожие на застывшие слезы. Проверила макияж: стрелки – четкие, как выстрелы, немного румян и блеск для губ нежно-персикового оттенка.

– Наверное, я ничего не понимаю в искусстве, - смущенно почесывая бровь, признался на выставке Виталий. – Ты сказала «Сад земных наслаждений», где же там наслаждения? Какие-то полулюди, полудеревья, с птицами обнимаются, а рядом чудовища, как из видений человека с белой горячкой. Нет, мне всё более реалистичное по душе. Ну там, шишки Шишкина, медведи или Девятый вал или на худой конец портреты.

– Это тебе в Русский музей…

– Договорились. Когда?

Я рассмеялась и неопределенно пожала плечами. Мы медленно шли по набережной, удаляясь из шумного центра. Вечерний воздух был прохладным, но солнце ещё не совсем скрылось за домами, окрашивая небо в нежные розово-фиолетовые тона.

Мы остановились, и я, сложив руки на гранитный, скопивший за день тепло парапет, чуть подалась вперед. Отблески заката отражались в спокойной воде, превращая её поверхность в мерцающее зеркало, в котором плыли искаженные отражения зданий.

– Юля…

Я слегка повернула голову, показывая, что слышу его. Черная волна жадно лизнула серые стены, раскачала сильнее чаек, собравшихся рядом с пришвартованным катерком.

Виталий провел пальцем по моей щеке, убирая прядь волос, а я так и не оторвала от воды взгляда. Тонким шлейфом долетел до меня аромат его парфюма – древесный, щедро сдобренный кофе и табаком. Тело сжалось, представляя, что сейчас может произойти. Его пальцы, сильные и уверенные, нежно, но настойчиво приподняли мой подбородок, большой палец легко скользнул по нижней губе.

Потревоженные промчавшимся катером чайки, с резким криком взвились в небо. И тут же ожил, завибрировал, запел в сумочке телефон. Сердце болезненно сжалось. Чего ты испугалась, дурочка? – попыталась успокоить себя я.

– Прости…

Почти обрадовалась, увидев незнакомый номер. Хотела не брать, но что-то внутри подсказало – ответь.

Чайки никак не могли успокоиться, и их гортанные крики и так всегда тревожные, сегодня звучали зловещим хором. Я вслушивалась в сбивающийся голосок Женькиной подруги и, не моргая, смотрела на кружащих надо мной птиц.

– Мне нужно в Москву. Дочка в больнице. Отвези меня в аэропорт, - сказала я и вцепилась в руку Виталия так, что остались красные следы.

Глава 48

Юлия

– Что случилось, Юль? – мы почти бегом возвращались к машине.

Заныла сломанная и недавно подвернутая лодыжка, но я нисколько не замедлила шаг. На ходу открыла приложение, посмотреть билеты, экран прыгал во все стороны, и мне даже не удалось вбить город в строку поиска.

– Женя в больнице. Вечером на работе стало плохо, сильные боли в животе, потеряла сознание. Сейчас в больнице. Подруга ее звонила.

– Может, аппендицит? – попытался успокоить меня Виталик.

Я замотала головой, потому что с губ чуть не сорвались злые слова: что ты лезешь со своим аппендицитом? Его Женьке вырезали, когда ей было одиннадцать.

– По ЗСД за полчаса доедем. Ищи билеты.

Обгоняя машины, мы летели вперед.

– Если нет, отвезу тебя сам.

– А твоя работа? Ты только и делаешь, что со мной возишься. Может, лучше на «Сапсане»?

Виталий упрямо качнул головой:

– По времени то на то и выйдет.

Выскочили на участок, где был слабый сигнал, колесико загрузки вращалось, не показывая результата. Я кусала изнутри губы, обдирая слизистую. Дурная привычка с детства. Наконец, открылось расписание.

– Если через полчаса приедем, успеваю на рейс. Регистрация только открылась.

Виталий кивнул и прибавил газу. Мерседес хищно устремился вперед, но скорости я совсем не чувствовала. Да я вообще сейчас ничего не чувствовала. Навалилось тупое безразличие. Буду действовать по пунктам. Выполнила один, перешла к другому и так далее. Я принялась заполнять поля. Какое счастье, что паспорт всегда лежит в сумочке. В институте так часто приходится что-то заполнять, что я его даже не вынимаю. Ромка ругался, пугал, что потеряю где-нибудь.

– Ты ночью прилетишь, Юль. Может, стоит подождать утра? Наверняка, больница закрыта, тебя не пустят.

Я замотала головой так, будто он просил выполнить невозможное.

– Я к ней домой поеду. Ключи у меня есть. Я еще тот параноик, всё свое ношу с собой, - нервно хохотнула я и тут же замолчала.

Боже, боже, только бы всё было хорошо. Пусть это будет какой-нибудь пустяк. Может, съела что-то не то или загиб желчного случился. Пусть даже камни, это не так страшно, сейчас всё быстро удаляется.

Но что-то внутри противно ныло, не отпускало, и я уже понимала, что с Женей что-то серьезное. Понимала, но не хотела верить.

Я ругала себя, что вчера так увлеклась своими игрищами,