После развода. Дойти до края (СИ) - Марина Безрукова

– Мам, ты не обидишься, если я дядю Рому не буду папой называть. Он же мне не папа.

– Как хочешь, Женечка, я не обижусь.

– Я лучше вырасту и найду своего настоящего папу…

Молча отворачиваюсь, в животе пинается Катя. Ей не придется искать отца, когда вырастет. По крайней мере, я на это надеюсь.

Издалека послышалась музыка, приблизилась и заиграла совсем рядом. Я моргнула, будто проснулась и нащупала телефон.

– Юль, можешь говорить?

– Да, могу, - я быстро пошла к выходу.

Захотелось на свежий воздух, от запаха беды, болезней и слез мне стало трудно дышать. Выскочила наружу, отошла к деревянной беседке и скамейкам и, понимая, что вокруг слишком много людей, пошла по дорожке дальше. Завернув за угол огромного больничного корпуса, остановилась. Взгляд уперся в небольшую часовенку, что спряталась за сугробами жасмина. Золотой крест дрожал и переливался в лучах утреннего солнца.

– Что-то прояснилось? Что с Женей?

Я снова посмотрела на крест.

– Всё не очень. Там синдром какой-то. Печеночная недостаточность. Говорят о пересадке… Я не подойду, у нас разная группа крови.

– Это уже точно? – переспросил Виталий.

– Не знаю. Окончательно никто ничего мне не сказал. Меня к ней не пустили…

– Хочешь, я приеду, Юль?

– Нет. Не надо. Прости, но мне легче тут одной. Я всё равно буду всё время в больнице.

До вечера мне никто так и не позвонил. Я ходила из угла в угол по крошечной Женькиной студии и поминутно заглядывала в телефон. В справочной давали один и тот же ответ: состояние стабильно тяжелое. В голову лезли сплошные ужасы.

Я проштудировала всё, что могла найти по поводу загадочного синдрома Бадда-Киари. Выяснила, что в тридцати процентах случаев этиология остается невыясненной. Можно перестать себя бичевать: никаких признаков я бы не заметила. Но чувству вины было безразлично. Оно заполонило меня полностью.

Утром я позвонила на работу и взяла отпуск за свой счет. Потом написала хозяину квартиры и продлила аренду еще на неделю. Взглянув на баланс, прикинула, хватит ли на платные консультации и лекарства, если потребуется.

В справочном мне снова сказали то же самое, и я, понимая, что схожу с ума в четырех стенах, схватила сумку и поехала в больницу. Зайдя за шлагбаум, замерла, глядя на серое вытянутое, как пенал здание. Пошарила глазами по рядам одинаковых окон. Где-то там Женя. Глупо, конечно, но мне казалось, Женька почувствует, что я рядом. Пусть не в палате, но рядом.

– Я могу увидеть лечащего врача? – обреченно спросила я в окошечке.

И получив утвердительный ответ, отошла к рядам кресел, где приготовилась терпеливо ждать. Тихо-тихо заиграл телефон, я бездумно смотрела в экран. Снова Виталий, опять нужно произносить одни и те же ничего не значащие фразы, а сил почему-то всё меньше и меньше. И всё-таки ответила.

– Ты сейчас где? – спросил он требовательно.

– В больнице. Жду врача.

Виталий задавал какие-то вопросы, но я отвечала невпопад. Мне было трудно сосредоточиться, потому что глаза следили за лифтом и каждым, кто выходил оттуда в униформе. Прошел еще час.

– Ты что-нибудь ела?

Я нахмурилась. У меня начались галлюцинации? Но нет, передо мной стоял Виталий. В руке он держал бумажный пакет из пекарни, на подставке стаканчик кофе.

Я растерялась. Откуда он здесь. Всё-таки приехал?

– Не знаю, не помню. Я не хочу, Виталь… Зачем ты сорвался?

Виталий сел рядом, приоткрыл пакет, внутри лежал сэндвич с форелью и булочка бриошь. Я проглотила слюну и потянулась к кофе.

– Тебе надо поесть, Юль… И вот еще что. Через энное количество рукопожатий я вышел на первоклассного врача. Не у нас. Но он консультирует удаленно. Я всё узнал. Можно даже консилиум с нашими провести. Спроси у них. Одна голова хорошо, а две лучше. Вот.

И он протянул мне квадратик, на котором был записан телефон, электронная почта, а ниже имя. Я взглянула мельком, замерла и почувствовала, как меня окутывает аромат луговых трав, солнца, оливок, а на кончике языка появилась горечь фисташек.

Павлович Горан.

Подняла глаза на Виталия. Он старался для меня, искал. И нашел. Нашел того, кто должен проконсультировать собственную дочь. О которой он не знает.

Глава 50

Таня

Я еще раз набрала свою постоянную клиентку. Странно, уже третий день не могу дозвониться. И на сообщения не отвечает. А заказ давно собран. И мало того собран, но и выкуплен мною лично. Мы всегда так делали, чтобы проходила моя персональная скидка у менеджера. Ольга потом пересылала на карту. Сорок пять тысяч на этот раз. Я уж постаралась, чтобы эта старая кокотка выбрала всю новую линейку.

Хорошо, когда есть наивные души, которые верят, что в шестьдесят можно кремушком волшебным помазаться и омолодиться. Мое счастье, что Ольга Викентьевна боится пластических хирургов, а то бы она уже давно натянула всё себе другим способом.

И всё-таки, почему не берет трубку? Может, заболела? Но написать-то уж могла бы!

Я раздраженно выкрутила руль. Опять целый день мотаюсь по городу, ни минуты покоя. А вечером еще девчонки приедут. Но тут уж пусть Рома поднимет свою пятую точку. Я если не остановлюсь, рожу, не дай Бог, раньше времени. Нужно отдыхать, и врачиха уже ругается, а как тут отдохнешь, если дел невпроворот?

Ладно, заеду к Ольге сама, всё равно по пути. В это время она уже обычно дома. Клюет гречку с отварной грудкой, мечтая похудеть. Глаза б мои эту особу не видели, но деньги нужны.

Я как раз кружила во дворах новенького ЖК, пытаясь найти местечко, куда бы припарковаться, как начал названивать Рома. Разговаривать с ним было некогда, потому что я как раз увидела, куда можно втиснуться. Вот сейчас белая Камри выедет, и я туда запрыгну. Главное, не дать толстомордой тетке на Ларгусе влезть первой.

Маневр удался. Очкастая тетка с обвисшими щеками чуть не притерла меня бортом, но я успела. Она, вращая глазами, что-то беззвучно верещала за стеклом. Тогда я отстегнула ремень и с улыбкой показала ей средний палец. Тетка заткнулась и уехала. Вот так вот. Без этих ваших мерехлюндий.

Проскочила в подъезд вместе с молодой парой с собачкой. Неудобная коробка оттягивала руки, больно упиралась углом в живот.

– Оля, привет, это Таня, - расплылась я в улыбке, когда за дверью послышалось настороженное «кто там». – Заказ твой