Всё равно не убежишь - Татьяна Катаева

— Мы так к завтраку не закончим. Давай тогда вместе, всё-таки быстрее будет.

Когда кухня уже полностью очищена от дыма, я достаю из холодильника мясо кроля, зелень,

перец болгарский.

— На тебе картошка. Чисти, — протягиваю ему овощечистку.

— Это что ещё такое? — глаза по пять копеек делает. А я резко смеяться начинаю. Легко

как-то в одну секунду становится. Гормоны, е-мае.

— Мне вот интересно. Она была у тебя на квартире, и ты не знаешь, что это?

— Не-а. Клянусь, — демонстративно руки вверх поднимает, — Просто, когда я поступил в универ

и съехал на квартиру, мама первые месяцы, раза два в неделю, приходила кушать мне готовить.

Наверное, её инструменты.

— А что ж бросила? Неловко стало, когда с девушками просыпаешься, а тут мама на кухне, — с

сарказмом выпалила. Если мы тут нормально общаемся, это не означает, что я забыла какой он.

— Как раз наоборот. Она готовила, а я не ел. Ведь мы так много тусили на первом курсе, что

тут и не появлялся. И к твоему сведению, сюда я девушке никогда не приводил.

Чего? Я чуть не присвистнула от удивления. Да и отвлеклась всего на секунду, и вместо

красного болгарского перца, резанула себе палец.

— Да твою ж мать, — смотрю на то, как на коже начинает выступать кровь.

— Блин, Катя. Аккуратнее, — он хватает мой палец и к губам своим подносит, кровь слизывает.

Выглядит это не очень, а вот по ощущениям...

— Что ты делаешь? Отпусти. Надо обработать.

— Сейчас, садись.

Он находит в шкафчике аптечку и достает оттуда перекись. Наносит на палец.

— Больно, ты чего?! — вырывается. Эльдар наклоняется и дует мне на палец. При этом в глаза

мои смотрит. Ох, и дьявол он.

— Легче? — а я смотрю на его губы. Такие соблазнительные. Эй, ты чего, ляля, вообще кукухой

отъехала? Ау?! Да вот только магнетизм не проходит.

— Да. Спасибо. Можешь пластырь наклеить?

Через час мы уже накрываем на стол. Приготовили пюре и подливку к нему. А ещё салат с

овощей.

— Извини, это не ресторанные блюда. Но зато быстро.

— Ты, что, очень вкусно. Не говори только маме, но это даже вкуснее, чем у неё.

Он жует мясо и улыбается. А я, отчего-то даже немного краснею. Это он серьезно или же,

просто зубы заговаривает? Вопрос с квартирой ведь не оставит мою душу в покое, поэтому я

решила сразу его задать.

— Насчёт квартиры, это правда? Неужели за столько лет, никого сюда не приводил?

— Нет. Это же мой дом. А в дом, кого попало, не приводят.

— А как же я? Почему меня сюда привел?

Он отрывает взгляд от тарелки, но при этом продолжает жевать. На меня долго смотрит, а

потом без тени улыбки, наконец-то отвечает.

— Я в ту ночь не планировал тебя вести к себе. Домой думал, отвезу. Но слово за слово, и я

на автомате крутил руль. А когда остановился, понял, что мы возле меня.

— Ясно, — только и отвечаю. Что ещё сказать могу? Совпадение или намеренное действие это

было, уже никто никогда не узнает. Но тот спор, привел нас сюда. И даже теперь мы тут. Могло

всё произойти по-другому, но вышло так, как вышло. Одна ночь и три разбитых сердца и только

одно радует. Будет ещё одно сердечко, точнее, оно уже во мне. — Ой, — резко бросаю вилку и

хватаюсь за живот.

— Что случилось? — вскакивает на ноги Эльдар и за миг, возле меня оказывается. — Где болит?

Скорую?

— Нет, — улыбаюсь и на него смотрю. В шоке немного прибываю, — я почувствовала.

Он лишь медленно моргает, и не сразу понимает, о чем я. Поэтому беру его руку и кладу на

свой живот. Впервые даю касаться себя после той ночи. Но ведь он тоже отец, имеет право

чувствовать своего сына.

— Вот, — снова ловлю этот пинок в живот, — почувствовал?

— Нет. Он стучит? — перепугано спрашивает.

— Да, — радостно сообщаю и не могу сдержать слез умиления.

Мой малыш.

Наш.

Я смотрю в зеленые глаза Эльдара и на секунду забываю о войне. Потому что в них столько

нежности... Ладошка на животе теплая, и не вызывает никакого отторжения. Словно это её

законное место.

Я замираю. Мир словно прекращает вокруг нас существовать. Есть только мы. Я, она и наш

малыш.

Скулы сводит от желания ухватить и прижать ближе. Обнять, до хруста костей. И держать, пока

она навсегда не забудет Его.

— Я люблю тебя, Саша! Как же сильно я тебя люблю, лисёнок!

Я столько раз в жизни получал по лицу. Столько раз пропускал от соперников удары. Но

никогда мне не было так сильно больно. Сердце сжалось в тисках, и с того момента, ни на один

миг, не разжалось. Боль не ушла, и даже на грамм не утихла. С каждым днём всё сильнее и

сильнее становится. И что делать с этими масштабами, я не знаю. Как добраться до её сердца,

раз она ни на шаг не подпускает к себе ближе.

Со всеми общается, смеётся. И только видит меня, в лице меняется. Я враг номер один для

неё. И чем дальше, тем ситуация только ухудшается. Я уже не знаю что делать. Запутался

окончательно.

Я ведь любить её хотел. И любил в брачную ночь. Казалось, никогда в жизни, ничего подобного

не чувствовал. Точнее, и, правда, не чувствовал. Мы словно одним целым стали.

Я не ожидал, что подпустит в ту ночь к себе. Думал, отбиваться будет. Хотя я и не пытался

бы давить. Решил взять выжидательную позицию. Со временем, любая крепость падет. Её тоже.

Но когда она позволила себя любить, я...

То, что тогда происходило с моим телом, ничто, по сравнению с тем, что чувствовало сердце.

Не знал, что взаимность это та же окрыленность. Она всего лишь отдавалась мне. Не

сопротивлялась. Целовала в ответ, и сгорала от такого же желания. Её стоны, мелодия для моих

ушей. Её нектар, самое вкусное, что я когда-нибудь пробовал. Снова наслаждался вкусом

клубнички, и кайфовал.

Боже, да я представить никогда не мог, что можно так сильно любить. В ту ночь, я не только

её тело любил. Всю. С её выкидонами и характером. С неё постоянной ненавистью ко мне. Я

позволил чувствам взять вверх. Я был открыт для неё. Готов был любить только её. Всегда. До

сумасшествия и до последнего вздоха. Только с ней. С одной.

А потом она выстрелила. Не целясь, но точно попадая в самое