Развод. Двойная жизнь моего мужа - Александра Багирова
— Лучше где угодно с мамой, чем с таким ничтожеством как ты! — выпаливает Рита.
— Ты еще будешь у меня прощения за эти слова просить. Вы все узнаете, каким я могу быть! Моя доброта закончилась! — поднимается со стула.
— Побежишь жаловаться к своей хозяйке? Попросишь, чтобы защитила тебя от жены? Серж, ты же сам ни на что не способен, — злобно смеюсь ему в лицо.
— У тебя не верная информация, всем я заправляю, — горделиво поправляет галстук.
— Тебя бы заведовать сортиром никто не поставил. Не льсти себе, — продолжаю криво улыбаться.
Злость отступает. Он ничтожество. И мне жалко тратить на него свои эмоции.
— Мы еще посмотрим! — выкрикивает, покрываясь красными пятнами.
— А моих родителей кто убил? Ты? — вопрос вырывается сам.
— Хочешь меня в глазах детей сделать убийцей? — фыркает. — Не выйдет. Никого я не убивал. Я любил и тебя, и твоих родителей. А все, что ты рассказываешь — бредни сбрендившей, беременной дуры.
— Уходи! — кричит Рита. Бросает в Сержа салфетками. Витя выливает на него воду из стакана.
Больше на столе ничего нет. А так бы ему куда больше прилетело.
— Мы не хотим тебя видеть! Никогда тебя не прощу! — выпаливает сын, закрывает лицо руками и начинает плакать.
— Вы все раскаетесь, — злобно рычит и уходит из кафешки.
— Вить, все он ушел. Обещаю, я сделаю все, чтобы он больше вас не беспокоил.
— Мам, ты меня никогда не простишь… я таааак виноват, — ревет белугой сын.
— Простила. Уже простила. Ты запутался, ты не знал, где правда. Но все позади, — прижимаю его к себе.
— Витюх, все путем будет! — гладит его по спине Рита. — Прорвемся!
С трудом удается успокоиться сына. Мы обедаем, потом долго гуляем в парке. Хочу отвлечь детей. Получается плохо, потому как призрак Сержа продолжает отравлять их мысли. Они не говорят, но я это прекрасно чувствую.
Когда уже подъезжаем к дому, звонит свекровь.
— Мирослава, добрый вечер!
— Не добрый, Ксения, — вздыхает.
— Что случилось, — неприятный холодок ползет по спине.
— На меня открывают уголовное дело о взятках, опозорили на весь институт, там такой скандал. Студенты стоят с плакатами, требуя меня наказать… какими только словами не обзывают… — ее голос срывается.
Мирослава в любой ситуации сохраняла спокойствия, а сейчас чувствую, как ее защитная броня трещит по швам.
Глава 59
Обещаю во всем разобраться. Уговариваю свекровь приехать к нам. Сейчас ей ни в коем случае нельзя одной быть.
— Витя, Рита, ваш папа устроил бабушке проблемы на работе. Она очень расстроена. Так, что вам задание — любыми способами ее поддержать, — инструктирую детей.
— Ма, не называй его папой, — морщит нос Рита.
— А как? Сергеем? — сама задумываюсь. Этого слова бывший не заслуживает.
— Предателем! Убийцей! — выкрикивает сын.
— Не, Вить, надо что-то другое, — хмурится Рита. — Сейчас… я думаю, — даже усиленно начинает виски массировать.
— Для меня он предатель и убийца, — стоит на своем сын, а глаза снова слезами наполняются.
Думаю, надо будет сводить его к детскому психологу. Серж слишком большую травму нанес ребенку, и я очень опасаюсь последствий. Витя не был плаксивым мальчиком. А сейчас, у него постоянно глаза на мокром месте.
— Фубырь! — выкрикивает Рита. — Да, точно! Теперь только так!
— Фубырь, — повторяю за дочерью. Ловлю ее взгляд в зеркале заднего вида. — А это что такое?
— Мам! Так все же просто! Фу и брысь, а если сокращено — Фубырь. Это чтобы, вспоминая про него, мы всегда помнили, что он не должен к нам приближаться, — довольно изрекает дочь.
— А что, мне нравится, — слабо улыбается Витя. — Пусть будет Фубырь. И никакого больше папы. У нас его нет! — снова в глазах слезы.
Нет, с этим определенно надо что-то делать и в ближайшее время.
Но на очереди у нас свекровь.
Заходим в квартиру. Раздеваемся и осматриваемся по сторонам. Василий за день очень многое сделал. Хоть ремонт в самом разгаре, но определенно вижу прогресс. И при этом учитываются все мои пожелания.
На кухне стоит новая техника. Не просто новая, а дорогущая. Я когда подбирала технику, смотрела на сайтах, то эти модели сразу пролистывала, совсем мне не по карману.
Адам! Я получается теперь ему должна? Как рассчитываться? Неправильно что он на меня столько тратит!
Но самобичеванием дальше заняться мне не позволяет свекровь, появившаяся на пороге. На Мирославе лица нет, тихая и поникшая.
Дети тут же бросаются к ней. Засыпают вопросами, рассказывают новости. Мирослава пытается поддержать беседу, но не получается. Впервые!
Смотреть на нее такой — душа кровью обливается. Еще сильнее хочется спустить в канализацию Сержа и хорошо там все забетонировать, чтобы никак гад не пролез. Чтобы больше не смел отравлять нам всем жизнь!
Жаль, что в реальности надо искать иные методы для борьбы с ним.
— Мирослав, я обещаю, что найду способ все уладить! — беру ее за плечи и вглядываюсь в опухшие глаза.
— Они кричали такое… выгоняли меня… говорили, что я продажная… Ксения, а я ведь никогда ни у кого и копейки не взяла. А ведь предлагали и не раз. А тут все так гладко и складно поют, что я едва сама не усомнилась в своей адекватности, — закусывает губу.
— Мы разберемся. Они еще перед тобой извиняться будут! — обещаю в запале.
— Я пойду спать, — мотает головой и уходит, оставляя меня одну на кухне.
С утра оставляю детей дома с Мирославой. В школу их не веду. Страшно. Вчера Серж там появился, и я боюсь повторения. Мало ли на что он способен в ярости. Еще один аргумент за то, чтобы остаться дома — Мирослава. Я дала ей задание наверстать с детьми школьную программу за день, сделать домашку — это ее отвлечет. Она преподаватель в душе и займется любимым делом с любимыми внуками.
А сама еду к Эдуарду. Знаю, затея не очень. Но мне хочется посмотреть этому человеку в глаза. Именно не звонить, а лично встретиться.
Прохожу в кабинет к заведующему кафедрой, человеку, которого столько лет я искренне уважала.
— Ксения! Вот так сюрприз! — свекор вскакивает и пытается меня обнять. Выставляю руку вперед, препятствуя этому.
— Эдуард Михайлович, вы в курсе, что происходит с вашей женой? — спрашиваю, скрестив руки на груди.
По его