Босс, ваше алиби – я - Алекс Скай

— Вы пришли.

— Я обещала.

Он посмотрел мне за спину.

— Одна?

— Вы поставили условие.

— Я не хотел, чтобы это звучало как условие.

— Тогда не стоило говорить «без него».

Уголок его рта дрогнул. Очень слабо.

— Справедливо.

Я прошла внутрь. Комната была почти пустой: длинный стол, несколько кресел, шкаф и старый экран на стене. Никаких личных вещей.

— Почему здесь? — спросила я.

— Когда-то мы с Артёмом работали в этом здании над одним из первых больших проектов нынешней компании.

— Ностальгия?

— Скорее нейтральная территория.

— Принадлежащая компании, которой вы теперь временно управляете.

Он встретил мой взгляд.

— Вы обязательно будете напоминать слово «временно»?

— Артёму помогает.

— Представляю.

Я села не напротив него, а сбоку от стола. Так было проще видеть дверь. Михаил заметил. Ничего не сказал.

— Где отчёт? — спросил он.

Первый вопрос. Никаких вступлений.

— Вы позвали меня, чтобы всё объяснить.

— Объясню.

— Тогда начинайте.

— Сначала я должен понять, что именно вам известно.

Я усмехнулась.

— То есть вы хотите объяснить только ту часть, о которой я уже знаю?

— Я хочу не тратить час на разговор о предположениях.

— У меня есть время.

— У меня сегодня тоже появилось неожиданно много полномочий и неожиданно мало желания ими пользоваться.

— Вы получили то, к чему шли.

— Вы уже решили?

— Что именно?

— Что я хотел кресло Артёма.

— А вы не хотели?

Он отвёл взгляд к окну.

— Когда-то хотел.

— Когда?

— Лет пятнадцать назад. Может, чуть больше.

Вот мы и начали.

— А потом?

— Потом понял, что кресло — худшая часть его жизни.

— И решили ограничиться деньгами?

Михаил посмотрел на меня. Никакой резкой реакции. Только чуть более внимательный взгляд.

— Значит, всё-таки приехали обвинять.

— Я приехала слушать.

— Очень похоже.

— Вы можете уйти.

— Это мой кабинет.

— Уже начинаете привыкать к новой должности.

Он тихо рассмеялся.

— Вот за это Артём вас и любит.

Слово прозвучало настолько неожиданно, что на секунду выбило меня из разговора. Михаил увидел.

— Он вам ещё не сказал?

— Мы говорим не об Артёме.

— Разумеется.

— Михаил.

Он сел напротив.

— Хорошо. Давайте без игр. Вы нашли старые шаблоны.

Я не ожидала такой прямоты.

— Откуда знаете?

— Потому что иначе не начали бы спрашивать о полном отчёте Павла именно сегодня.

— Слабая логика.

— Я знаю вас достаточно, чтобы понимать: одной записки Павла про ваш найм вам было мало. Значит, появилось что-то новое.

— И вы решили, что шаблоны.

— А что ещё можно найти в старой переписке?

Я промолчала. Он едва заметно улыбнулся.

— Значит, угадал.

Возможно. А возможно, знал. Пока разница оставалась слишком большой.

— Вы готовили их, — сказала я.

— Да.

— Для «Альты».

— И не только.

— В документах нескольких нынешних подрядчиков сохранились ваши формулировки.

— Через двадцать лет? Не удивительно. Корпоративные шаблоны живут дольше сотрудников.

— И ошибки?

Теперь он замолчал. Совсем ненадолго.

— Какие?

— «Соглосование».

Михаил медленно откинулся назад. На его лице впервые за весь разговор появилось что-то настоящее. Не страх. Раздражение.

— Вы серьёзно пришли сюда из-за орфографической ошибки?

— Нет. Из-за того, что одна и та же ошибка десятилетиями ходит за вашими документами.

— И это ваше главное доказательство?

— Я не говорила, что главное.

— Тогда покажите отчёт Павла.

— Зачем?

— Потому что он мог взять те же документы и сделать тот же вывод.

— Вы очень хотите знать, что именно он успел понять.

— Конечно. Человека нашли тяжело пострадавшим после того, как он несколько недель проверял компанию. Нормально хотеть знать, что он обнаружил.

— Особенно если обнаружил вас.

— Особенно если ошибся.

Я посмотрела на часы на стене. Прошло шесть минут. Михаил заметил.

— Ждёте кого-то?

— Привычка.

— После лифта?

— Возможно.

Он усмехнулся.

— Случайность, которая всё изменила.

Вот оно. Фраза прозвучала слишком точно.

— Что именно изменила?

Михаил посмотрел на меня.

— Ваши отношения с Артёмом, очевидно.

— Я не об этом.

— Тогда о чём?

— Почему вы назвали поломку лифта случайностью?

— А чем она была?

— Вы уверены?

Он едва заметно напрягся.

— Вера, вы действительно думаете, что я занимаюсь лифтами?

— Нет. Просто странно слышать такую уверенность от человека, которого не было внутри.

— Техники наверняка установили причину.

— Вы читали заключение?

— Нет.

— Тогда откуда знаете?

Михаил несколько секунд молчал. Потом пожал плечами.

— Потому что если бы кто-то специально ломал лифт, это был бы совершенно бессмысленный способ подставить Артёма.

Хороший ответ. Снова.

— Согласна.

— Наконец-то.

— Поломка действительно была случайной.

Он посмотрел на меня внимательнее.

— И?

— И именно поэтому разрушила ваш план.

Тишина. Никакой театральной реакции. Михаил только чуть изменил положение рук на столе.

— Вот теперь вы всё-таки обвиняете.

— Нет. Проверяю гипотезу.

— Какую?

— Артём должен был выйти на двадцать восьмом этаже через несколько секунд после входа в лифт. Павел уже собирался встретиться с ним. Я должна была поехать вниз. В 21:37 мой идентификатор появляется возле кабинета Артёма. Если бы лифт работал, никто не смог бы доказать, что меня там не было.

Михаил слушал.

— Но мы застряли вместе, — продолжила я. — И получили алиби друг для друга. Человек, который создавал электронную историю, этого не ожидал.

— Красивая версия.

— Мне тоже нравится.

— Только есть проблема.

— Какая?

— Она предполагает, что кто-то заранее знал, где вы будете в 21:37.

— Нет. Она предполагает обратное. Человек рассчитывал, что к этому времени я уже уеду.

В его взгляде что-то изменилось. Совсем немного. Я продолжила:

— Мой идентификатор нужен был не для того, чтобы реально открыть дверь. Он нужен был для истории, которую найдут потом. А камера исчезла на тринадцать минут, чтобы не было человека, противоречащего этой истории.

Михаил помолчал.

— И всё это, по-вашему, сделал я?

— Нет.

Я специально ответила сразу.

— Тогда кто?

— Олег.

И вот здесь произошло то, ради чего я приехала. Михаил не удивился. Он раздражённо выдохнул.

— Фомин не способен был придумать такую конструкцию.

Я ничего не сказала. Он понял слишком поздно. Совсем немного. Глаза стали жёстче.

— Почему? — спросила я.

— Потому что вы переоцениваете его.

— А вы хорошо знаете предел его способностей?

— Двадцать лет.

— Тогда объясните.

— Что именно?

— Почему Олег не мог придумать схему.

— Потому что безопасность — это исполнение. Он никогда не строил финансовую часть.

— Значит, финансовую часть строил кто-то другой.

Михаил отвёл взгляд.

— Разумеется.

— Кто?

— Вы знаете ответ, который хотите услышать.

— Я хочу ваш.

Он встал. Прошёл к окну. Я не двигалась.

— Знаете, что самое смешное? — спросил он.

— Пока ничего смешного не услышала.

— Вы все смотрите на Артёма и думаете, что компания появилась потому, что он однажды решил её создать.

— Я так не думаю.

— Думаете. Все думают.

Он повернулся. В голосе не было прежней мягкости.

— Двадцать лет одно и то же. Романов нашёл