Всё равно не убежишь - Татьяна Катаева

говорила о слабости?! Да я уже готова ему отдаться. Пусть только сделает первый шаг.

— Обожаю играть с огнем, — в тон его отвечаю. И пусть голос не излучает прежнюю

уверенность. Плевать. Это не означает, что я сдамся.

— Я тоже, — легонько касается моей щеки губами и отходит.

Что? И это всё? Бесит!

— Я поехал. В двенадцать тридцать заеду. Хватит полчаса, чтобы доехать до мастера?

— Вполне.

Муж уходит, а я...

А я как последняя дура, трогаю место, где он касался губами. Оно приятно покалывает. А

ещё... Мне не хотелось, чтобы он уходил.

Бред какой-то.

То, я на дух не могла его перенести, гнала прочь. А теперь... Скучаю что ли?!

— Эй, малый, держи при себе свою тягу за папочкой. Ладно? Не надо на меня так влиять. Я по

нему не скучаю, — разговариваю в голос и трогаю живот рукой. В ответ снова прилетает слабый

толчок. Как же это мило. Кто бы мог подумать, что внутри меня будет жить тот, кто станет

самым важным на свете.

Я мою посуду, снимаю всё постельное белье, гружу в стиралку. Пока оно стирается, мне

безумно захотелось жареной картошки.

Что ж, беременным отказывать нельзя. А так, как дома никого — балуй себя сама Люлькина.

— Высотникова, — подстёгивает подсознание.

— Ой, подумаешь, — сама себя поддеваю, пока чищу картошку. На телефоне играет музыка, и я,

пританцовывая, выполняю все действия. Пока жарилась картошка, мне вдруг вздумалось вымыть

шкафчики. Они не особо пыльные, но блин, мне кажутся грязными.

Вывесила стирку, вымыла ванную. Раковину, так ту, вообще полчаса терла. В общем, когда

картошка была готова, мне уже ничего не хотелось. Ни есть, ни на маникюр ехать.

Я написала мастеру, она согласилась меня перенести.

°Катя° "Маникюр отменяется."

Приняв душ, и натянув на себя только трусики и футболку Эльдара, я увалилась на кровать и

сразу же уснула.

Снились мне и розовые единороги. И песочный пляж Малибу. И то, как я прыгаю по облакам.

Последнее, с каждой секундой становилось более реально. А ещё... Отчего сбивалось моё

дыхание. Хотя во сне я не бегала.

И потом я почувствовала теплое касание к животу. Ненавязчивое, не грубое. Наоборот. В нём

казалось так много нежности, что меня размазало по стенке. А ещё... Я растекалась.

— Что ты делаешь? — ещё хриплым и сонным голосом спрашиваю.

— Трогаю нашего малыша. Ты же вроде разрешила, — с надрывом говорит. Я слышу, как сбивается

его дыхание. А слова... Они словно режут его глотку. Боль что ли причиняют?!

Я лежу на левом боку. В комнате задвинуты шторы, и кажется, что уже ночь. Рука Эльдара

лежит на животе, а он сам... Вжимается в мою спину.

— Разрешила, — подтверждаю его слова. Но отчего-то, его движения вызывают другие во мне

чувства. Уж слишком сильные. Уж слишком возбуждающие.

По телу проходится ток. Потому что он гладит живот, но умудряется зацепить резинку моих

трусиков.

А я, уже вовсе не я. Вся моя собранность находится на краю его пальцев. Я хочу, чтобы он

опустил их ниже.

— Стучался сегодня? — вроде как спокойно спрашивает. А я не могу ответить. Потому что во

рту пересохло. Вся влага из моего организма, сейчас собралась между ног. Вот где мокро. Вот

где...

— Ляля? — напоминает он, что задал мне вопрос. Да я не забыла. Я просто...

Боже, Эльдар, ну сделай уже хоть что-то. Клянусь, не буду сопротивляться. Мне нужна

разрядка.

Но я молчу. Не могу позволить себе так унизиться. Но и он ничего не делает. Пока его рука

не поднимается выше под футболкой, и не касается соска.

Сделано это, конечно же, специально.

— Почему в моей футболке?

Клянусь, я его сейчас убью. Или... Или...

Закрываю глаза. И пытаюсь успокоиться. Но где там.

Он прекращает трогать. Просто кладет руку на живот и не шевелит ею.

Чертов буйвол.

Что сделать? Уйти? Намекнуть? Самой потянутся?

Почему он не сообразительный такой? Не понимает, что я хочу.

А, наверное, у него просто было уже сегодня. Вот он и не возбуждается. Ведь я не чувствую в

попу его стояк.

Собственные мысли выводят меня из себя. И я начинаю дёргаться в его объятьях. Пытаюсь

привстать, но он слишком сильно и крепко меня держит. Поэтому отодвинуться не выходит. Лишь

сильнее вжаться в него. И вот тогда я почувствовала... Он тоже хочет.

Как бы невзначай вырываясь, я пятой точкой терлась об его пах. Это было приятно и ещё

сильнее возбуждающе. Хотя куда там мне сильнее. Я как та петарда. Вот-вот и рванет.

— Эльдар-р, — хочу сказать, чтобы отпустил. Вот эти его игры ни к чему.

— Что? — где-то рядом с моим ухом шепчет.

— Отпусти, — на одном дыхании говорю. Потому что если медленно отвечать, я со словами и

стон свой выдам.

Его рука снова начинает плавные движения. И куда? Правильно, в зону полнейшего поражения.

Моего проигрыша.

Он отодвигает резинку трусов. Замирает на какие-то секунды. А мне кажется минуты. Он ждёт

моей реакции. Думает, оттолкну или нет.

— Нет, блин! Давай быстрее работай, пока я не передумала! — кричит мозг. А с ним и сердце.

Ведь последнее, кажется, сейчас разорвется.

°Катя° "Маникюр отменяется" — прилетает смс от жены, как раз в тот

момент, когда отец вызывает меня к себе.

Не отвечаю, потому что приходится слушать отца. Сначала он рассказывает о рабочих моментах,

о целях, которые мне нужно достичь. И о материалах, которые дополнительно надо изучить. И

вводит в курс дела, по поводу новой сделки.

Его голос сдержанный, и без капли волнения. Но я вижу, что он что-то хочет ещё сказать.

Жду.

— Эльдар, я для кого тут распинаюсь уже полчаса? — блин, подумал о Кате и мысли сразу же

побежали не в ту степь. Не помню даже, что перед этим говорил отец. Когда нужно ехать в

порт, чтобы проверить товар и документы на него? Черт!

Просто ляля... И собственная реакция на неё, поражает. Я коснулся щеки губами, а пробрало

до кончиков пальцев. Её запах, тепло. И вот вроде успокоился, а всё равно внутри разрывает

от ревности.

Блядь, конечно я ревную. Все наши отношения сотканы из постоянных ссор и сцен ревности. То

она с одним встречается, но лишается девственности со мной. То замуж за меня выходит. А при

первой необходимости помочь звонит другу. Я в нашей жизни, какой-то второстепенный герой.

— Эльдар! — не выдержав, орёт