В разводе. Тост за бывшего! - Анна Томченко

— Олег, я не собираюсь ничего объяснять ни тебе, ни твоим друзьям, ни твоим любовницам. Но просто на подумать: ты для чего меня туда привёз? Покрасоваться? Зверушку диковинную показать? Показал? Какие претензии ко мне? Я сидела, рта не могла открыть — ты не давал. Я сидела, смотрела на то, что все в этой компании однозначно не моего уровня.

И в этот момент в глазах Олега скользнуло какое-то понимание. Но я взяла и ударила его под дых.

— Они все челядь, а я богиня. С чего ты взял, что богиня может сидеть за одним столом с быдлом? С чего ты взял, что богиня может хихикать с дурочкой? Нет, я ничего не хочу сказать про эту девочку с милейшими картинами. Она действительно была единственная, которая не сводила с ума. Отчасти я была умильно рада её слушать. Она хотя бы дерьмо не несла, как та же самая Света в сортире.

И Олег, видимо, сначала посчитавший, будто бы я сказала про то, что где-то не дотянула до его друзей, желал броситься меня разубеждать в этом, но после моей отповеди набрал в грудь побольше воздуха.

— Ну, я, конечно, понимал, что ты женщина явно не с болячками и психологическими травмами. Но чтоб с такой, с короной.

Я улыбнулась.

— Однако не ты мне эту корону на голову натянул. Не ты мне её полировал. Так что и не тебе решать: правильно я где-то поступила или неправильно. Вот в этом принципиальная разница меня и тебя. Тебе охота поиграть во властного босса. Ты сидишь, кичишься, как тебе удалось взрослую женщину в постель затащить. Я этим давно не занимаюсь, мне абсолютно плевать, что обо мне подумают друзья, потому что друзья о мне плохого подумать не могут. Это и есть настоящие друзья. А у тебя что за друзья, рядом с которыми тебе надо находиться постоянно в состоянии тревоги и вот вот обнажённого меча. Ответь себе на эти вопросы. Мне не надо отвечать, я и так всё прекрасно знаю.

Олег шагнул ко мне, перехватил меня за локоть, притягивая.

— Я сейчас так понимаю, что мы с тобой не сможем договориться. То есть я даю почти стопроцентную гарантию на то, что мы оба уйдём ни с чем. Поэтому я предлагаю тебе не перемывать друг другу кости, не оценивать друзей, бывших мужей, друг друга, а просто провести время вместе. Я тебя не так многого прошу.

И вот, будь я чуть полегче, будь чуть попроще, может быть, и согласилась бы. Но, как говорится в народной мудрости: козла бойся спереди, лошадь сзади, а дурака со всех сторон. Я понимала, что да, ничего не будет — не проведём мы нормально время вместе.

— Слушай, ты тёте давление не поднимай. Ладно, малыш?

— Да прекрати ты меня малышом называть! — зарычал Олег, стискивая мои запястья одной своей рукой.

— А сколько тебе лет?

— Сорок пять! — Рявкнул он мне, и я отшатнулась, хлопнула глазами.

— Ты чего придуриваешься? — едва ворочая языком, произнесла я.

— В каком смысле придуриваюсь? Мне сорок пять.

Ему не было сорока пяти. Я могла голову на отсечение дать. Он не выглядел на свой возраст. Я его не ощущала на этот возраст. И это очень дебильно оказывалось, что он старше меня. Мне сорок два и этот паразит старше меня. Где он сохраниться успел? Может быть, у него какая-то криогенная камера в Питере стоит в подвале дома?

Да никто не выглядит так в сорок пять. Яша выглядел намного более представительно. Нет, я, конечно, понимала, что седина — это признак старости, но никак не мудрости. Но с Олегом это не прокатывало.

— Почему ты молчишь? Не ожидала? Или что, надеялась на то, что я скажу — мне тридцать пять, мне тридцать девять? Майя, я взрослый, состоявшийся мужик. Ты меня черта с два переломишь. Твои скандалы, твои спектакли, для меня по факту ничего не значат. Я и не такое в жизни повидал. Но вот то, что сейчас два взрослых человека не могут договориться — это меня крайне печалит. Мы с тобой могли провести очешуенное время. Лучше не придумаешь — мексиканские страсти, бразильское танго. Но тебе надо из всего сделать драму. Я как-то, видимо, облажался в момент, когда понял, что ты меня зацепила. Надо было глубже копать.

Я дёрнула руку и пожала плечами.

— Ну давай, поработай кротом, покопай поглубже.

Я развернулась, пошла в сторону своей машины.

Но дойти не успела. Олег развернул меня к себе и опустив глаза, выдохнул:

— Прости. Я не знаю просто, что тебе сказать. Чтобы я не сделал — всё плохо. Чтобы я не сказал — идиотски. Как бы я не поступил — тебя это не устраивает. Мне кажется, что я постоянно нахожусь с тикающей бомбой. А я действительно хочу по-другому. Ты мне нравишься. Ты мне больше, чем нравишься, Майя.

Он опустил руку в карман и вытащил небольшую глянцево-стеклянную коробочку.

— Ты мне реально очень нравишься. Настолько, что... — он замолчал, словно бы раздумывая, стоит ли дальше продолжать. — Настолько, что я кольцо купил.

Коробочка открылась.

Я отвела взгляд…

И подумала про себя о том, что в детстве запрещено было пальцы в розетку совать, а сейчас запрещено в обручальные кольца…

Какими бы сладкими не были мужские речи, к сожалению, их нельзя запить чаем.

Я стояла, смотрела на Новикова, как баран на новые ворота.

— Красивое, — произнесла, не покривив душой. — Я уверена, что однажды это кольцо найдёт свою хозяйку.

Олег посмотрел на меня тяжело, пристально, словно бы мысленно спрашивая, шучу ли я сейчас. Но поскольку чувство юмора у меня было всегда достаточно специфичное, потому что считала, что жить надо так, чтобы в финале апостол Пётр уржался, читая летописи твоих дней, ничего менять я не планировала. Пожала Олегу запястье, мягко проведя кончиками пальцев по внутренней стороне ладони.

— Действительно, Олег, это кольцо идеально будет сидеть на руке женщины, которую ты полюбишь, если перестанешь любить себя. Прости, что так вышло. Мы чужие. Не того поля ягоды. Понимаешь?

Олег не понимал. Поэтому, когда я развернулась и медленно пошла к своей машине, он успел мне крикнуть:

— Ты даже не даёшь шанса!

Шанса на что? На половину седой головы? На возможность лечь в психдиспансер по блату? На что я шанса не давала?

Сев в машину, я нахмурилась. Мне казалось, что жизнь моя течёт в каком-то другом направлении, чем я