Прости, Мария - Аманта Сантос

— Прошу меня простить, сеньор дель Вильяр, но я взял бы на себя смелость порекомендовать вам встретиться с этой девушкой.

— Да?

— Тиэко совсем недавно потеряла отца, и если она хочет встретиться с кем-то, на это, наверное, есть очень веские причины. Уже завтра утром газеты сообщат, что первым светским мероприятием, которое посетила молодая наследница династии Осанаи, стала презентация «Дома мод Марии Лопес», устроенная нашей фирмой. Для нас это очень важно...

— Хорошо. В каком номере она находится?

— Пожалуйста, поднимайтесь к себе. Если вы согласны на эту встречу, она через несколько минут подойдет к вам.

Дон Густаво кивнул и не спеша направился к лифту. Рядом с ним шел переводчик, а портье уже, почтительно держа телефонную трубку, говорил Тиэко, что мистер дель Вильяр немедленно примет ее.

«Какая-то странная история», — думал дон Густаво. — «Странная и непонятная. Что за важная встреча, почему так поздно? Хотя, судя по тому, что и их переводчик, и портье знали фамилию девушки...»

Донья Флоренсия уже собиралась идти в ресторан, где они все решили отметить сегодняшнее торжество.

— Ты иди, я подойду чуть позже, — он опустился в кресло и приготовился ждать загадочную визитерку. Но в дверь постучали почти сразу после того, как вышла Флоренсия.

— Войдите.

Стук двери, легкие шаги.

И вот Тиэко стояла перед человеком, от которого столько зависело в ее жизни.

Дон Густаво тоже с большим интересом рассматривал ее.

— Слушаю вас, сеньорита, — мягко произнес он, поняв, что молчание затянулось.

Девушка казалась абсолютно спокойной, и только тот, кто хорошо знал ее, мог бы заметить, что держится она на пределе. В ее испанском почти не было акцента.

— Я приношу вам свои извинения, сеньор дель Вильяр, за то, что побеспокоила вас так поздно... но для меня слишком важным было поговорить с вами... — она замолчала на миг, закусив губу.

— Я постараюсь помочь вам всем, что в моих силах, — нервный и какой-то очень ранимый облик гостьи пробудил в нем сочувствие. Девочка недавно потеряла отца. О чем же таком важном она хочет поговорить с ним?

— Да садитесь же и рассказывайте, — в голосе дона Густаво прозвучало искреннее дружелюбие.

— Благодарю вас, мне просто слишком страшно, — она изящно опустилась в большое мягкое кресло, став в тот же миг словно бы еще меньше и беззащитнее. Потом вынула из сумочки и судорожно сжала в руках какую-то бумажку.

— Мой папа умер две недели назад.

— О, примите мои самые искренние соболезнования. — Она промолчала — какие соболезнования могут помочь... а потом, сглотнув комок в горле, продолжила:

— Дело в том, что я никогда не знала своей матери. Папа не упоминал о ней, не отвечал на мои вопросы. И только перед смертью он отдал мне вот это и назвал имя. — Она развернула метрику, но держала в руках и не решалась отдать.

— Я родилась в Мексике.

— Но почему вы решили, что именно я могу помочь вам? — в его глазах светилось участие.

— Потому что вы должны знать ее, мою мать! — и она дрожащей рукой протянула ему метрику.

Он взял ее, развернул. Все правильно... Мексика, Салина-Крус, отец — Итиро Осанаи, мать — Лорена дель Вильяр. Все поплыло у него перед глазами.

Мать — Лорена дель Вильяр...

Лорена дель Вильяр...

Он побелел и выронил листок.

— Что с вами, сеньор дель Вильяр? — девушка бросилась к нему, чтобы поддержать, но он вдруг с неожиданной силой схватил ее за плечи.

— Твоя мать Лорена дель Вильяр?

 Да, так сказал мне отец...

— Твоя мать — Лорена — чудовище, ненавистное чудовище, — он тряс ее, как куклу, — она в аду, но и оттуда тянет к нам руки.

— Пустите меня, мне больно! — Тиэко пыталась вырваться, с ужасом глядя в побагровевшее, искаженное лицо. А он сквозь кровавую пелену, застилавшую глаза, видел не беспомощную юную девушку, а саму Лорену, Лорену, которой желал лишь одного — смерти. Но она восстала из ада... она снова ворвалась в их жизнь... Что ж, он еще раз избавит от нее мир. Тиэко рванулась из последних сил и вдруг, вырвавшись, упала на пол. Метрика. А теперь бежать, бежать подальше от этого сумасшедшего старика. Но сил не осталось, а он наклонился, протягивая руки к ее горлу.

— Не-ет! — ей казалось, что она лишь чуть коснулась его, пытаясь оттолкнуть, но дон Густаво вдруг, хрипя, завалился на бок, все еще пытаясь вцепиться в нее длинными тонкими пальцами. Тиэко, не помня себя от страха, рванулась к выходу из номера.

Личный врач, вызванный секретарем из машины по дороге, уже ждал. И когда они, наконец, добрались до дома, было сделано все, чтобы помочь девушке прийти в себя. А она вздрагивала и отшатывалась, стоило только обратиться к ней или попытаться прикоснуться.

Ни телохранители, ни референт, ни, тем более, шофер ничего не смогли сказать, кроме того, что девушка после презентации пожелала встретиться с одним из этих мексиканцев и не разрешила следовать за собой дальше холла гостиницы, где она ждала того, с кем хотела поговорить. Но когда она уснула после успокоительного укола, и врач смог ее осмотреть, то увидел, что на нежной коже Тиэко уже стали проступать синяки — на плечах, на шее. Доктор не знал, как поступить — с одной стороны, он должен был сообщить совету опекунов и в полицию, но с другой — она так просила его молчать, пока не заснула. Девушка явно пережила какое-то потрясение. Он боялся за нее. Смерть отца и без того надломила ее, а теперь произошло что-то еще... Он нагнулся и поднял скомканную бумагу, которая выпала у нее из пальцев. Детская метрика. Он усмехнулся: никто, кроме отца Тиэко, не знал, где родилась девочка, кто ее мать. И вот сейчас он так просто выяснил