Клон. Запоздавшее счастье - Габриэлла Лопез

Мел стала присматриваться к нянюшке внимательнее и обнаружила, что все обстоит значительно хуже, чем предполагалось вначале. Далва начала плохо слышать, недопонимать сказанное ей, часто не реагировала на происходящее. Заметивший все это Шанди, который довольно часто приезжал к сыну, сказал как-то Мел:

— А тебе не кажется, что на Далву уже опасно оставлять ребенка?

— Не кажется, — резковато возразила Мел. — Есть вторая няня. Она всегда подстрахует.

— Вот именно! — хмыкнул Шанди. — Если есть вторая, помоложе и попроворнее, то зачем нужна первая? Вполне достаточно одной, но бойкой и разумной.

Однако Мел не согласилась с ним, хотя ей на мозги стала заодно капать и донна Жура, тоже частенько навещающая внука, и, наконец, сам Леонидас. Он вызвал к себе Мел для серьезного разговора.

— Ты довольна? — спросил он, пристально вглядываясь в лицо внучки, словно пробуя прочесть все ее тайные мысли и скрытые настроения.

— Да, — просто отозвалась Мел и улыбнулась.

— А ты не собираешься забрать к себе сына?

Мел немного смутилась и замялась. Не спрашивая никого ни о чем, она самостоятельно решила пока оставить Шанди-два в доме деда под присмотром двух нянюшек и Иветти. Педриньу тоже не возражал, даже слова не сказал об этом. Да и зачем ему липший груз в виде чужого ребенка? Так рассуждала Мел. Что думал по этому поводу ее второй мужи все остальные, ее не слишком заботило.

— Мне кажется, ему лучше у вас с Далвой, — наконец, сказала она.

— Вот-вот, именно насчет нее я и хотел с тобой поговорить, — недовольно ответил Леонидас. — Во-первых, ты можешь забрать Далву себе, а во-вторых... Во-вторых, она слабеет день ото дня, и я бы на твоем месте поостерегся доверять ей ребенка, тем более такого резвого и шаловливого, как Шанди. Увы, такова жизнь... Приходится мириться с ее жестокими требованиями.

— А по-моему жизнь, не так уж жестока, — возразила Мел. — Люди более жестоки, и намного. Зато обожают все всегда сваливать на эту самую жизнь. Потому что это очень удобно: жизнь ничего не отвечает.

— Она действует! — продолжил Леонидас. — И ее поступки по отношению к нам редко радуют.

— Так ведь мы все это заслужили! Все правильно! А насчет Далвы... Она так привязалась к малышу, что, мне кажется, если ее сейчас от него отлучить, она умрет от горя. Этого делать никак нельзя!

Мел была совершенно права. Далва, не имеющая собственной семьи и детей, отдавшая всю свою жизнь, все свои силы и время, всю свою душу семье Феррасов, искренне и справедливо считала ее родной. И расставание с ней, тем более насильственное, действительно могло йривести к необратимым последствиям. Но Леонидас не желал ничего понимать и ни с кем и ни с чем считаться.

— Пойми, все люди старятся, у всех начинаются болезни, слабеет память... Ну, и всякие другие гадости. Это естественно, и об этом необходимо всегда помнить. Разве ты не боишься за своего ребенка?

— Боюсь, — раздраженно отозвалась Мел. Она уже разошлась. — Но значительно больше боюсь отдавать его сейчас в другие руки, к которым он не привык, которые для него чужие. Знаешь, я выросла в родном доме, где меня вроде бы окружали любящие и заботливые люди. Только они меня никогда не понимали, даже не делали попыток понять, и мне довольно быстро стало казаться, что вокруг меня — чужие. И я не хочу — слышишь, не хочу! — чтобы мой сын рос также, как я! А с Далвой ему хорошо. Так что лишать его любимой нянюшки я не собираюсь!

Неслышно вошла Иветти, легко и быстро угадавшая, что происходит в кабинете «Львеночка» по возбужденному и чересчур громкому голосу Мел.

— Хорошо ребенку — хорошо и родителям! — с порога изрекла Иветти. — Так что будем создавать все условия детям! Не понимаю, чем же плохо Шанди?

— Ему хорошо! Плохо всем остальным, которые прямо спят и видят, просто мечтают день и ночь отнять у него Далву! — сердито выпалила Мел. — Она, видите ли, стареет и не может справляться со своими обязанностями! А кто это определил?! Я, например, очень довольна, а малыш — еще больше. Так что никаких указаний и замечаний на этот счет я не принимаю!

— И правильно делаешь! — пропела Иветти. — Действительно, все обожают вмешиваться и лезть в чужие дела, когда у них полным-полно своих собственных. И лучше бы им заниматься личными проблемами.

— Но проблемы Мел для меня как раз личные! — взорвался в ответ Леонидас. — Близкие мне и меня волнующие! У меня один сын, одна внучка и один правнук! И чьи же проблемы для меня должны быть ближе, чем их?!

— Это в случае, когда они обращаются к тебе за помощью! — проворковала Иветти, положив ладонь на жестко сжатые в кулак пальцы мужа. — Только тогда! А пока они обходятся и справляются своими силами, приставать к ним и решать за них вовсе не нужно. Живи своими делами. Можешь и моими! Я всегда с удовольствием позволяю тебе вмешиваться, разве не так, Львеночек? — И она обворожительно улыбнулась разъяренному старшему Феррасу.

Тот слегка смягчил и сбавил тон, временно сменив гнев на милость.

— Одна лишь ты и позволяешь! Остальные сопротивляются, как воины при обороне родного города.

— Ну и оставь их обороняться дальше! — широко улыбнулась Иветти. — Нельзя же вечно воевать!

Тем более с родственниками. И должна тебя огорчить, Львеночек: боец из тебя никудышный! Не каждому ведь быть воином, им нужно родиться, а тебе была уготована иная судьба и совсем другая дорога. Так что лучше ты в битвы не лезь и в боях не участвуй. Зачем тебе это?

Мел фыркнула. Дед сурово покосился на нее.

— Это плоды твоего воспитания, Иветти!

— Я ее не воспитывала! — промурлыкала жена. — Это исключительно твои заслуги. Плюс Лукаса, Далвы и Майзы. Кстати, как там она? Почему давно не появляется? — Иветти взглянула на Мел чистым взором.

Изумились сразу оба — дедушка и внучка.

— Майза?! Мама?! — едва не хором произнесли они и выразительно переглянулись. — А что ей здесь делать?!

Иветти невозмутимо пожала плечиками.

— Ну как — что? Поболтать со мной насчет последней моды, посмотреть модные журналы, поперебирать мои кольца и кулоны. Майза всегда обожала брюлики и