Идеальный отец - Alexis Hall

– К сожалению, – продолжил он, – у нас, возможно, нет альтернативы. По этому поводу уже ведутся кампании. Депутаты поднимали этот вопрос в парламенте. Мы могли бы, вероятно, подать в суд на охранную компанию, попытаться создать судебный прецедент. Только вот...

– Только вот я не могу себе представить, чтобы Джас хоть отдаленно этого хотела? – закончил я.

Оливер кивнул и бессильно привалился ко мне, так что на диване мы образовали нечто вроде кривой буквы «А».

– Наверное, мне вообще не стоило заходить так далеко.

Я взял его за руку и сжал ее.

– Нет. Нет, стоило. То, что они сделали, – это полное дерьмо, а когда происходит дерьмо, нельзя просто сидеть сложа руки и не говорить: «Это полное дерьмо». Нужно встать и, и...

– И сказать: «Это полное дерьмо»?

– Ага.

Оливер сжал мою руку.

– И все же, я не уверен, что Джасмин бы это оценила.

Это прозвучало как преуменьшение.

– Но я не думаю, что дело в оценке, верно?

– Нет. Нет, полагаю, что нет. – Рядом со мной Оливер за три удара сердца прошел путь от напряжения через беспокойство к активности. Он встал, излишне решительно.

– Думаю, я все-таки напишу Дженнифер. Хуже не будет, и, возможно, она будет рада отвлечься.

– Если считаешь, что так лучше, – сказал я, не желая окончательно включать режим «не строй иллюзий».

– Кроме того, – добавил он, – я давно собирался напомнить ей о том званом ужине.

Оливер по-прежнему выглядел глубоко неудовлетворенным.

– Если это поможет, – сказал я, – то, по-моему, это даже как-то сексуально, что ты попытался.

– Организовать званый ужин? Люсьен, я знаю, что тебе легко угодить, но...

– Помочь. Все исправить.

Он одарил меня слабой, слегка самокритичной улыбкой.

– Не уверен, что я сделал хоть что-то из этого. Кажется, я просто отнял у кучи людей уйму времени.

Подавшись вперед, я поманил его к себе, а когда он подошел, взял за кончики пальцев и усадил к себе на колени. Я прижался лбом к его лбу, так что наши глаза слились воедино, а глаза Оливера превратились в идеальный серебристый горизонт.

– Одна из многих, многих бесящих меня вещей, которым ты меня научил, заключается в том, что отстаивать то, во что веришь, – это никогда не пустая трата времени.

– Это я тебя такому научил?

Я утрированно пожал плечами.

– В смысле, это был ты, диснеевские мультики или мотивационные постеры. Но в любом случае, это правда.

Он рассмеялся. А когда отсмеялся, то поцеловал меня.

Глава 22

Бам-бам-бам-бам-бам.

– Гав-гав-гав-гав-гав!

– Люсьен, ты не мог бы открыть? Я как раз тушу тофу.

Бам-бам.

– Гав-гав-ууууу!

Мои выходные начинались и похуже. Но, признаться, не в последнее время.

Бам-бам-бам.

С опаской пробираясь в прихожую, я гадал, кто, блядь, так агрессивно колотит в нашу дверь в такое время субботнего вечера.

Даже после того, как я открыл дверь и грохот внезапно оборвался, я еще несколько секунд пытался сообразить, кто, блядь, ломился к нам в субботний вечер. Лишь спустя мгновение я узнал в разъяренной женщине в джинсовой куртке с накладными карманами и атласных спортивных штанах, которая буквально прожигала меня взглядом, мать Соседского Мальчишки.

– Вы хоть представляете, – громко сказала она. Начало было не самым многообещающим. – Что эта… эта малолетняя хабалка, которую вы притащили в наш район, сделала с моим сыном?

Я не представлял. Но, наверное, должен был. А еще, наверное, мне не следовало надеяться, что это было что-то болезненное и унизительное.

– Что бы это ни было, – сказал я своим самым примирительным тоном, – я уверен… – (он это заслужил) – …этого больше не повторится.

– Она засунула его в мусорный бак.

Мой самый примирительный тон вытянул из меня столько энергии, что я оказался совершенно неспособен сохранить самое примирительное выражение лица или произнести самые примирительные слова.

– О, слава богу, – сказал я.

Мама Соседского Мальчишки уставилась на меня так, будто я только что отпустил шутку о смерти королевы в день ее официальных государственных похорон.

– Прошу прощения?

– Ну, я боялся, что случилось что-то серьезное.

– Она засунула моего сына, – повторила мама Соседского Мальчишки с нотками ярости, настолько тонко настроенными, что от них могли бы лопнуть бокалы, – в мусорный бак!

Я почувствовал совершенно неуместное и пугающе трудно подавляемое желание хихикнуть.

– Что, конечно, плохо, – тут же признал я, – но это также немного… в смысле… это немного в духе Денниса-мучителя, вам не кажется?

– В духе кого?!

Мама Соседского Мальчишки была по примерно моего возраста, так что дело было не в непонятности отсылки. Дело было в ее недопустимости.

– Я просто… Это скорее похоже на какие-то юношеские шалости, чем на… – я увидел выражение ее лица и решил не заканчивать это предложение. – Ладно, это все равно плохо. И мы обязательно с ней об этом поговорим.

– Он мог погибнуть.

Я едва сдержался, чтобы не сказать: «Правда, что ли?». И уж тем более, чтобы не добавить: «У него мог бы начаться сепсис». И к моему огромному облегчению, пока я сдерживался, чтобы не наговорить лишнего, за моей спиной появился Оливер.

– Здравствуйте, Жаклин.

– Оливер. – Мама Соседского Мальчишки кивнула на долю дюйма. – Ваша гостья…

– Наша приемная дочь, – поправил Оливер.

– Засунула моего сына в мусорный бак.

Оливер с адвокатской важностью кивнул один раз и спросил:

– Колин в порядке?

Если подумать, мне тоже стоило бы начать с этого.

Нельзя сказать, что мама Соседского Мальчишки выглядела умиротворенной. Но она дала понять, что умиротворение может стать возможным в будущем.

– Он поправится.

– Что ж, это самое главное. – Прозвучало так, будто Оливер действительно так думает, и, что еще хуже, вероятно, так оно и было. – И будьте уверены, я проведу с Джасмин беседу о ее поведении, и она понесет соответствующее наказание.

Как бы я ни радовался, что всем этим занимался Оливер, он явно занимался этим один. И от меня не укрылось, что он прибегал к неправильной разновидности «я-высказываний», когда на самом деле давно было пора перейти на «мы-высказывания».

– Если это повторится… – предупредила мама Соседского