Друг моего детства - Катерина Пелевина
Естественно, он здесь… Ещё и в толпе девчонок. Видно, что залюблен. Внимания ему хватает. Ладно хоть не лапает никого… Я, наверное, очень бы заревновала. Хотя не знаю почему… Он же просто мой друг детства. Я и не думала о нём в другом ключе. Просто само представление о том, как он обнимает кого-то, прижимает к себе и смотрит так, как смотрел на меня когда-то — с уважением, дерзостью и вызовом — мучительно болезненно… Я точно оторвала бы ему яйца, едва это увидела…
Хорошо, что они с ним милы и кокетливы. А это, насколько я могу заметить, не вызывает у него должного интереса. Он в принципе никогда не любил лесть и приторность. Но что я могу о нём знать?! Уже четыре года прошло. И он переобулся уже не раз.
— А пойдём туда? — зову Марка, схватив за руку.
— Куда? К пацанам, что ли?
— Ага, — киваю, и он соглашается.
— Почему нет. Пошли… Познакомлю со всеми…
Нарочно становлюсь прямо перед искривившейся мордой Серёженьки. Пошатываюсь, делая вид, что пьяна и счастлива.
— Всем привеееет!
— Знакомьтесь, это София прекрасная…
— Нифига ты ухватил, — рассматривает меня какой-то парень, пока этот придурок делает вид, что меня не замечает.
— Серёга, знакомься, Диса… — представляет мне своих одногруппников, пока я даже не смотрю на Серёгу, но вот Дисе руку протягиваю.
— Приятно познакомиться!
— Взаимно…
— Ты откуда такая…
Начинаю флиртовать вообще со всеми подряд. Марк бесконечно прихватывает меня за талию, пытаясь обозначить, что я якобы с ним. Приносит мне какие-то коктейли. Я их даже не пью. Скорее делаю вид, а потом забываю за баркой и прошу новый. А потом активнее пытаюсь выбесить одного единственного в своей жизни засранца…
— А кто хочешь танцевать, а, мальчики… — дурю, прикатывая всех подряд, и чувствую, как меня буквально на ходу сносят с ног и несут, перехватив за талию, пока я вишу на руке у Хорольского.
Едва ли хочу запротестовать, как он резко опускает меня на ноги и пыхтит. Тоже мне дракон нашёлся.
— Чего тебе?! Отвали! — пытаюсь протолкнуть, но он не позволяет. Настойчивее давит меня к стене, заставляя считать себя маленькой. — Ну-ка пропустил, я сказала! Ах ты, сволочь такая… Пропусти! — уже толкаю его в грудак, и тут в нашу потасовку вклинивается тот самый Марк.
— Братишка, ты чего это, а… Оставь девушку в покое…
— Отошёл отсюда, нахер…
— Ты чё… Серёга…
— Слушайте, мальчики, — вмешиваюсь я в конфликт. — Я не буду причиной вашего раздора. И говорить с тобой не желаю! — вякаю, пытаясь уйти, но меня отталкивают назад. — Ах ты…
— Стой тут, говорю! — рычит он на меня, затыкая. — Уйди, чувак, а… по-хорошему.
— Вы чё знакомы?
— Да, мы знакомы…
— Впервые его вижу! — отвечаю, скрестив на груди руки, глядя на то, как недовольная глыба напротив меня дымит, словно паровоз. — А чего ты ждал?! Что я буду тебе рада?!
Марк косится на нас, и я смотрю на него.
— Я сейчас подойду… Марк, подожди меня там, на выходе… Поедем куда-нибудь ещё! — нарочно говорю так, на что он кивает.
— Ок… — исчезает, а я улыбаюсь, глядя на Серёжу.
— Что такое… Подруга вдруг понадобилась? Так там их куча возле барки!
— Чё ты творишь? Лёха знает, где ты?
— Лёха?! Ты совсем уже охренел?! Для тебя он дядя Лёша, а не Лёха! Борзота невоспитанная! — выдаю, снова тараня его, но он, блин, как стена.
И злость меня берёт такая, что хочется отхлестать его по роже.
— Пропусти, говорю!
Дыхание прерывается, а его тяжеленные руки сжимают платье на моей талии. Так, что у меня в груди что-то бессовестно ёкает. Кажется, от того самого Серёжки не осталось ни следа. Он меня этими кувалдами раздавить сможет, точно…
— Не зли меня лучше, печенька, блин. Ты мне и так всю кровь уже выпила!
— Это я выпила?! Это ты тогда сбежал, как трус!
И вякнуть не успеваю, как меня затыкают. Затыкают не так, как обычно, когда мы с лучшим другом дрались в восьмом классе… Не подушкой на лицо и даже не щекоткой или ладонью… А иначе…
Языком. Отчего я просто растерянно цепляюсь за его широченные плечи и вишу на нём, словно маленькая гусеничка на тонкой нити, пока он жалит меня, не жалея… Не знаю даже, сколько длится этот поцелуй. Но мне кажется, что маленькую вечность. Пока его руки не тянутся к моей пятой точке и не заставляют меня попятиться назад, срастаясь со стеной и разорвав этот странный коннект.
Паника одолевает такая мощная, что я теряю дар речи. А Серёжа тем временем смотрит на меня волком, после чего агрессивно ударяет кулаком прямо в стену, оставив в гипсе огромную дыру, рычит на меня как псих и уходит прочь, словно бы запугивая… Он что вообще ненормальный?
— Как был дурной характер, так и остался! — кричу ему вслед, а сама держусь за губы… Горят… Пульсируют. Плачут. И это, блин, первый поцелуй в моей жизни…
Не успеваю обдумать даже, как слышу крики, визги, звуки разбитой посуды и глухих ударов. Блин… Только не это… Бегу туда и становлюсь свидетелем, как Хорольский в очередной раз чистит кому-то морду. Он и в детстве часто дрался, но сейчас… На это просто страшно смотреть. Кое-как отлепляю его от забитого до крови Марка.
— Что ты делаешь, животное, блин!!! — бью его по башке и по всему что вижу. — Ненавижу тебя! Бесишь просто! Скоти… А-а-а-а! — чувствую, как меня поднимают на руки и уносят оттуда, пока я ору, как дурная истеричка. — Помогите! Пожалуйста! — вишу и бью его, хватаю со столов разную жидкость, когда он проносит меня мимо и выливаю на него, не жалея. А он весь облитый и уделанный тащит меня на улицу.
Силой толкает меня в машину.
— Довольна?! Чего добиваешься, дура?!
— Это я дура?! Ах ты гад такой! — выпинываю его, когда