Друг моего детства - Катерина Пелевина
Пытаюсь выйти и сделать хоть что-то, но он там стоит и курит со своими якобы друзьями одногруппниками. Стоят и ржут ещё, наслаждаясь тем, что он меня тут закрыл… Вот ведь…
Ну, ничего, свинья, я тебе сейчас утрою…
Жму на гудок со всей дури и резко возвращаюсь к окну, а когда все парни оборачивают на меня свои любопытные морды, тут же срываю бретели платья вниз и показываю всем свои сиськи. Да, впервые в жизни, ну и пофиг! Я вообще без тормозов сейчас. От гнева на него киплю. Взглядом моментально ловлю тёмные зловещие омуты Хорольского, который уже готов загрызть меня или ещё хуже.
— Ну что съел, говнюк… — бормочу, когда он следует в тачку, раскидывая всех своих ржущих в голос друганов, которые свистят и улюлюкают в сторону машины.
Чудовище садится за руль и смотрит на меня со всей ненавистью, которую только может выдать.
Ещё будет меня целовать! Совсем уже офигел, бессовестный подлый кидала!
— Выпусти меня из машины! Живо! — возвращаю назад своё платье, пока он держит руль, пытаясь запугать меня своей яростью. Но не тут-то было. Я не поведусь! Хрен ему, а не страх и покорность!
Он начинает движение, а я вцепляюсь в кресло обеими руками.
— Нет, нет… Моя машинка… Я тут её не оставлю! А ну вернись, козлина, блин! — смотрю на исчезающую из вида ауди. А потом раздуваю ноздри от гнева. — Я так сильно тебя ненавижу! Презираю просто! Ты…
— Заткнись по-хорошему!
— Сам заткнись, понял?! Верни меня обратно, я тебе говорю! — дурю, истерично прикрикиваю и размахивая руками, когда он тянет ко мне свою руку, и я притихаю, думая, что он хочет ударить меня в ответ или что-то типа того, но он резко дёргает за ремень и пристёгивает меня, заставив вздрогнуть и замолчать. А взгляд всё тот же… Я его бешу до белого каления. Отлично, потому что именно на это и рассчитывала. — Ещё и поцеловал меня! Да кто тебе такое право вообще давал?! Кто ты такой, блин?! Стереть бы это всё из памяти! И с губ своих! Ненавижу! — плююсь, вытираясь как от проказы, пока он стискивает челюсть.
И пока мы шумно дышим на всю машину, я не понимаю, куда мы с ним едем. Вообще…
— Вези меня домой! Хорольский!!! Быстро развернулся!
— Щас… — выдаёт он агрессивно в ответ. — Я тебе такой дом покажу… Будешь знать, как сиськами при всех светить, стерва…
Глава 5
Сергей Хорольский
Сука…
Грёбанное печенье… Как в рекламе… Раньше казалось до безобразия сладким… Вкусным… С нугой и карамелью. Это вот всё про неё.
Пока у тебя не начинают вываливаться зубы…
Я её уже ненавижу… Она из меня всю душу вытрясла, я думал уже перешагнул, но то, что из неё выросло ещё хуже, блядь, чем было… В сто крат! Это какая-то стерва в кубе просто… Нереально.
У меня кровь закипает. Одурманенная её таким тупым мерзким поступком бродит туда-сюда по венам и резко скапливается в районе сердце. Оседая там болезненным сгустком… Не потому что я не видел раньше Красильникову голой… Видел… Лет в пять сто процентов… Но, блядь.
Это вообще уже какой-то полный пиздец с её стороны. Диверсия. Специальная военная операция, направленная как раз на обезвреживание меня!
И топит же как щенка. Никаких шансов выжить!
— Ты меня плохо слышишь?! Я хочу домой, Хорольский! — вопит, словно ужаленная прямо мне в ухо, но я на похуй везу её сам не знаю куда… Подальше оттуда…
Ещё и сиськи им показала… Это какой… Надо быть… С-с-с…
Дышу, ощущая, что нихрена эта чёртова техника дыхания не работает… И зря там батя пытается каждый раз объяснять мне как справляться с гневом. У него-то мама была… А у меня…
Блядь, у меня вот это исчадие Ада, которое меня уже до костей выпотрошило…
Печенька, блядь, тоже мне…
Четыре года прошло. Четыре! Я не видел, не слышал… Думал, ну всё…
Пережил, наверное… Должно же когда-то отпустить, правда?!
В разговоре как-то прозвучало что-то вроде…
— Наташа так радуется за Софку… Она такой умницей выросла…
И всё… У меня как заряд вновь по телу прошёлся. Мне кажется, даже Варька почувствовала. Я как сидел за столом с вилкой, так и не притронулся к еде. Ушёл, сказал, что не голоден. И вообще максимально бежать пытался… Всегда.
Знаете, как когда объявляют о стихийном бедствии. Только когда это что-то вроде долбанного Везувия, бесполезно предупреждать…
Бегите, кто может…
Красильникова снова тут по твою душу…
Но тётя Наташа же сказала, что выросла умницей… Я думал, может, и её наконец в другую сторону повело?! И где тут умница?! Где? Может, я не рассмотрел, а?!
— Если ты сейчас не остановишься! — угрожает с характерным ей фырканьем. Избалованная, залюбленная донельзя, эгоистичная и самонадеянная. Дайте мне сил, прошу… Сил не сбросить эту тачку с моста прямо сейчас.
— И что ты сделаешь? Бате пожалуешься?
— Да я тебя сама уработаю, понял?!
Смотрю сначала на пухлые губы, из которых вся эта грязь вылетает, приоткрытый влажный рот, который буквально полчаса назад засосал, а потом и на сексуальную ложбинку в декольте её платья и залипаю там. Уработает… Кто бы сомневался. Уже…
— Не пялься на меня, животное!
— Прикройся тогда, сука. Отрастила, блядь, сиськи! — ворчу на неё, а она продолжает пыхтеть и дёргаться. Надо же, блин… Америку ей открыл. Мужикам нравятся сиськи… И они туда постоянно смотрят. Вот это парадокс… И возмущение в её глазах такое, словно она реально не ожидала от меня этого услышать.
— Отец ждёт меня в час дома! Если не вернусь — мне конец!
Ебать, напугала, конечно. Словно мне не должно быть насрать. Особенно после всего.
— А как твой отец отреагировал бы на то, чем ты там занимаешься?! Давно такой стала, а?
У стервы тут же загораются глаза. Она скрещивает на груди свои тонкие руки и смотрит на меня волком. Как на будущий труп.
— А ты? Давно таким стал?
— Я-то нормальный… Парням раздеваться можно. Девчонкам — всё равно, что ебаться со всеми подряд, — выпаливаю и тут же получаю по морде. Звонко и хлёстко. Так и знал, собственно. Уже реально забыл, каково это — получать от лучшей подруги. Аж ржать начинаю, а эта гадина открывает окно и начинает выкидывать из него мои вещи. — Слышь! Угомонись, блях, дура! — торможу машину, потому что она уже