Я тебе обещаю - Лекси Аксельсон

Лёгкие сжимает спазмом: мне до дрожи не терпится спустить курок. Я хочу увидеть, как пуля прошивает насквозь это чудовищное, порочное тело, как он падает на землю, получив по заслугам, как обрывается ещё одна жизнь. Наша разведка не ошиблась. Глаза темнеют от предвкушения, и я мысленно праздную победу.

Но я не могу спустить курок.

Если я сейчас его прикончу, то посею хаос и спровоцирую смертельную битву, поставив под удар жизни своих парней. К сожалению, для идеального выстрела всё ещё слишком далеко. Нам нужно подобраться ближе и занять более выгодную, безопасную позицию для завершения миссии.

Рукер подходит и встаёт по правую руку от меня, точно так же всматриваясь вдаль через оптику винтовки. Я кошусь на него сквозь маску и замечаю, как его тело напрягается и каменеет в тот момент, когда он тоже видит Омара в прицеле.

Он отрывается от прицела; в уголках его глаз собираются радостные морщинки, а под маской расплывается садистская ухмылка.

— Игры кончились, парни. Мы на месте. — Зловеще ухмыляюсь в гарнитуру, и слова скатываются с языка гладко, как хороший виски.

Темнота. Я в омуте мрачных теней, и чувствую, что что-то не так, но не помню, как здесь оказалась.

Руки тяжелые. Голова раскалывается, а мысли путаются.

Почему так хочется пить?

Сглатываю, пытаясь унять болезненную жажду, горло сухое и саднит… словно меня интубировали. Пациенты хирургии рассказывали, что именно это чувствуют при пробуждении. Стоп, неужели это значит то, о чем я подумала?

Почему у меня такое чувство, будто я только что очнулась после операции?

Это не к добру.

Глаза остаются закрытыми, как бы сильно я ни старалась их открыть.

Где я?

Надо сосредоточиться. Я в сознании, это я точно знаю. Нужно прислушаться и сфокусироваться на том, чтобы прийти в себя.

И тут я слышу это.

Звук пикающего монитора заполняет уши. Я провела слишком много времени в больницах, чтобы не понять, что лежу именно там, а пиканье — это мои жизненные показатели.

Вокруг одна лишь темнота. Снова пытаюсь разлепить веки, но терплю жалкую неудачу. Я точно в своем теле, но оно кажется чужим.

Раздражение нарастает, пытаюсь повернуть голову, но опять… ничего.

Я смогу. Я справлюсь.

Это сонный паралич?

О, нет. Если это сонный паралич…

Паника подступает к горлу, сквозь стиснутые зубы вырываются тихие всхлипы. Дух словно бьется о стены запертой комнаты, где нет двери для побега. Страх поднимается в груди, сердце колотится, пока меня охватывает безумие.

Я не раз сталкивалась с сонным параличом, он начался только после смерти Пола… и это жутко. Разум бодрствует, а тело сковано.

Нет, я не позволю телу оставаться в таком состоянии.

Пытаюсь вернуть контроль над сознанием и снова пробую пошевелиться.

Мышцы на пальцах дергаются.

Получилось.

Я чувствую, как пальцы скользят по чему-то, и концентрируюсь изо всех сил, стараясь отогнать сон, который тянет меня обратно. Чувствую мягкую ткань под кончиками пальцев.

Я в постели?

— Пульс учащается. Она просыпается.

Дэнни.

Я слышу его. Лучшего друга моего брата. Сердце трепещет от звука его хриплого, уставшего голоса. Меня мгновенно тянет к нему.

Это мой Дэнни.

Отчаянно хочу проснуться прямо сейчас.

С каждым вдохом меня встречает боль. Что-то внизу живота доставляет дискомфорт, и я стону. Высокий стон отдается в груди, и я понимаю, что стала еще на шаг ближе к пробуждению.

Ладно… почему грудная клетка кажется сломанной?

Как такое вообще возможно?

Холодный больничный воздух обжигает ноздри, когда я слабо пытаюсь сделать еще один вдох через нос, и вот опять.

Боль.

Ай.

Что за черт? Не должно быть такого чувства, будто кто-то раз за разом бил меня по груди кувалдой.

Грудь невыносимо болит при каждом вдохе.

Что, черт возьми, со мной случилось?

Последнее, что я помню, — это… боль.

Нападение Шейна. Нора. Вонзившийся в меня нож. Мама на полу.

Темно-карие глаза Шейна с сильно расширенными зрачками, смотревшие на меня с такой ненавистью, что я чувствовала, как его собственная боль наполняет меня огнем, выжигая свет в моем сердце.

Мой ребенок.

А затем вспоминаю ледяное дыхание на шее, шепчущее тошнотворные слова на ухо. Мрачный Жнец.

И этого страха оказывается ровно столько, чтобы вырваться из цепей, в которые меня заковал собственный разум.

Я хватаю ртом воздух и резко сажусь на больничной койке. Руки тут же вцепляются в поручень, чтобы поддержать слабое тело. Сижу, тяжело дыша, чувствую, как падает давление, из-за чего еще больше теряю ориентацию. Я больше не заперта в собственном теле. Резко открываю глаза, и понимаю, что я действительно в больничной палате.

Я была права. Кругом сплошной белый цвет.

Белые простыни, белые лампы и два бледных лица.

Дэнни и мама смотрят на меня. Их лица — единственное, что я успеваю заметить, прежде чем в бессилии валюсь обратно на кровать; голова ударяется о подушку, и я морщусь.

От резкого рывка кружится голова и темнеет в глазах, но это не мешает мне пытаться дышать глубже.

Дэнни хватает мою руку и крепко сжимает. Знакомое прикосновение дает чувство безопасности, как и всегда.

— Ты очнулась, — говорит Дэнни успокаивающим голосом, выдавливая из себя слабую улыбку; его накрывает облегчение от того, что я в сознании, но в глазах кроется нечто большее, нечто ужасное.

— Mija… Ох, mija²…

Мама бросается ко мне и заключает в объятия. Прижимает к себе так крепко, что я на мгновение теряюсь. Я ничего не понимаю.

Позволяю ей обнимать себя, но мне слишком некомфортно, чтобы обнять в ответ.

Кажется, я немею. Лихорадочно моргаю, трогаю грудь там, где болит, затем растерянными пальцами ощупываю живот.

Где Шейн?

О нет, он где-то поблизости?

Разве я не была у мамы дома?

Отстраняюсь от неё, одновременно вырывая руку из хватки Дэнни. В другую руку воткнута капельница. Она дергается, когда я тянусь ладонями к низу живота. Чувствую, как внутри нарастают смятение и гнев, и мне хочется закричать.

— Где он?! — маниакально кричу я, оглядывая палату и выглядывая в коридор, в ужасе ожидая снова увидеть его лицо.

— Ари, всё хорошо. Его здесь нет, и Норы тоже. Ты в безопасности. — Дэнни решительно встает со стула, подходя ближе. Он крепче сжимает поручень моей кровати.

— Ребенок. — Быстро моргаю, осматривая палату, затем снова смотрю на живот. — С нашим малышом всё в порядке? — спрашиваю сорвавшимся голосом.

Запрокидываю голову, встречаясь взглядом с Дэнни. Мои губы дрожат, а