Лабиринты моих снов - Сандра Барро
К сорока пяти годам тело оставалось ещё сильным и ловким, благодаря ежедневным тренировкам. Опасные командировки были на постоянной основе, ведь дома никто особо и не ждал, кроме стареньких родителей.
Хотя семья была. Когда-то… Но пять лет назад моя жена Румани погибла в аварии, поехав в гости к родителям. Её машину на большой скорости смял грузовик.
Расследование показало, что водитель на момент аварии был уже мёртв. Резко оторвавшийся тромб стал причиной смерти двух ни в чём не повинных людей. Стечение обстоятельств… На всё воля Аллаха…
Остались дети-погодки: сын Висхан и дочь Амира. Оба сейчас получают образование в ЧГУ. Висхан стал студентом факультета журналистики и живет в университетском городке, полностью окунувшись в студенческую жизнь.
Дочь же изучает иностранные языки и видит себя в будущем педагогом. Живёт в семье моей сестры Самиры, которая души не чает в племяннице. Она воспитывает мою девочку наравне с собственными детьми, ревностно оберегая её от всяких невзгод и полностью заменила ей мать.
Теперь в своей огромной квартире в центре Грозного, я особенно остро чувствую своё одиночество. Поэтому всё чаще стремлюсь в Ведено, понимая, что только родительский дом, ласковые руки матери и одобряющий взгляд отца вселяют в меня спокойствие, изгоняют тоску и лечат душу.
Странные сны стали появляться сравнительно недавно. После того как я оказал помощь группе студентам-альпинистам из университета спецназа. Они совершили восхождение на самую высокую вершину Чеченской республики — Тебулосмта.
Сперва я не придавал им значения, просто удивляясь как красочно и подробно человеческий мозг, может выдавать информацию, о которой я знаю очень мало. Бегло скуки ради, прочитав легенду в интернете про двенадцатилетнюю войну с монголо-татарам, я благополучно забыл прочитанное. Но потом эти сновидения с сюжетами из легенды стали навязчиво отравлять мою жизнь. Они были настолько явственными, что я чувствовал в них боль, запахи, холод и голод.
Ранее просыпаясь в холодном поту, злясь и испытывая недоумение, теперь, как ни странно, даже ждал такие путешествия в чужую жизнь. А была ли она чужой? Постепенно грани стиралась, и я стал понимать, что чувства того мужчины, становятся моими.
Засыпая, всё чаще хотел вернуться туда. Отчаянно желая увидеть глаза той, из сна. Вдохнуть аромат рыжеватых, пахнущих мёдом волос. Вернуться именно в то место, где меня ждала — она. Моя жена. Моя Марьям.
Подойдя к кухне, я осторожно заглянул в проём, стараясь не напугать маму. Она замешивала тесто на пирожки, но тут же почувствовала моё появление и, повернувшись, сказала:
— Ты уже проснулся, сынок? Почему так рано? Садись на своё любимое место, я сейчас накрою.
Ополоснув руки, мама поспешила разогреть вчерашние тыквенные лепёшки. Наблюдать за ней одно удовольствие. Несмотря на почтенный возраст, она ловко управляется на кухне.
— Нана, как я могу спать, если знаю, что тебе не терпится обнять меня? — хитро улыбнувшись, протягиваю руки, чтобы получить порцию материнской ласки, пока не видит отец.
Потом уже сидя на своём любимом месте и потирая рукой глаза, спросил.
— Я вчера приехал поздно и не застал отца. Где папа?
Мать поглядела в окно, поправила платок и, махнув рукой в сторону двери, с грустью в голосе ответила:
— Сидит за воротами на лавке и ловит весеннее солнце. После зимы особенно приятно погреть старые косточки. В нашем возрасте так мало радостей в жизни, сынок. Самира живёт своим домом, внуки приезжают редко. Ты вот тоже наездами бываешь. Когда же снова женишься? Тогда в нашем доме зазвучат детские голоса, а моё сердце наполнится благодатью.
Мама не теряла надежды опять меня женить и периодически расхваливала дочерей своих подруг. Но с моим образом жизни я понимал, что не смогу дать жене должного внимания. Связываться с разведённой женщиной не хотел, а незамужние девушки вызывали во мне неоднозначные чувства.
С одной стороны, хорошо иметь молодую красавицу в жёнах. Но с другой: глядя на свою дочь, я и в мыслях не мог допустить ей в мужья немолодого вдовца. Представлял, что ровесницу моей дочери ведут ко мне как молодого барашка на заклание. А в брачную ночь, увидев мои шрамы, девочка закроет глаза от страха и отвращения. От этого видения становилось тошно.
Нет. Такого я точно не желал.
С возрастом мне всё больше хотелось смотреть в любящие глаза. В которых вспыхивает страсть лишь от одного соприкосновения взглядами.
В мыслях снова возник женский образ из снов. Помотал головой, пытаясь скинуть наваждение. Чтобы снова избежать продолжения неприятного разговора про женитьбу и сменить тему, я с улыбкой ответил матери.
— Ты знаешь, что твой хингалш самый вкусный в мире, нана? Серьёзно, где бы я ни был, больше такого никогда не пробовал. Пойду поздороваюсь с отцом. Завтра с утра опять надо ехать в Грозный. Нужно решить рабочие вопросы и повидать детей.
Мама всплеснула руками и с обидой в голосе сказала:
— Не заговаривай мне зубы! Я так надеялась, что ты побудешь подольше в этот раз. Через три дня мы приглашены на свадьбу. У Гафаровых сын женится. Там будет много девушек и женщин из хороших семей. Можно присмотреть и себе кого-то.
Встав из-за стола, я как можно мягче ответил ей.
— Мама, как-нибудь в следующий раз. Ты же знаешь, что я военный человек и у меня есть обязательства.
Мать скорбно улыбнулась и посмотрела в окно. Её глаза увлажнились:
— Я знаю, сынок, знаю… Сколько слёз я выплакала ночами в тайне от твоего отца! Он злится, когда я так страдаю. Говорит, что я родила настоящего мужчину, и негоже позорить его своими слезами. Но разве могут кого-то позорить материнские слёзы, когда сердце рвется на части? Скорее бы уже закончилась твоя служба. Ты бы смог женится и преподавать в каком-нибудь университете военное дело или юриспруденцию. Стал бы ещё более уважаемым человеком, и моё сердце наконец-то успокоилось.
Я подошёл к матери, взяв её натруженные руки в свои, и поцеловал их.
Посмотрев в глаза, прошептал:
— Всё у нас будет хорошо, нана, обещаю.
На следующий день я выехал в Грозный. Договорился встретиться с Русланом в центре города, мы хотели пообедать и решить рабочие вопросы. Руслан Сулимов был моим другом с детства. Вместе, едва