Босс, разреши мне любить - Тина Рамм
Поправляю пучок, но это бесполезно – несколько светлых завитков уже успели выбиться и мягкими пружинками легли у висков.
Двери лифта открываются, и я выхожу в коридор.
Здесь совсем другая тишина, не такая, как в зале, где всегда музыка, звон железа, голоса. Здесь – тишина особенная, дорогая. Ковровое покрытие глушит шаги, стены бежевые, картины абстрактные, свет приглушенный. Всё выглядит сдержанно, профессионально, без лишнего пафоса.
Я иду по коридору, считая двери. Первая, вторая, третья, четвёртая. И тут слышу грубый бас, от которого вздрагиваю:
– Ещё раз, Кирилл. Я не понял. Ты три дня не знаешь, что у клиента не прошла оплата?
Я замираю.
В конце коридора стоит Игорь. Чёрная футболка, серые спортивные штаны. Руки с татуировками скрещены на груди. Лицо спокойное, но в глазах – лёд.
Перед ним – Кирилл, дежурный администратор. Он смотрит в пол и теребит бейдж.
– Игорь Викторович, там сбой был в системе, я думал, бухгалтерия уже…
– Ты думал. – Игорь делает шаг ближе. – Кирилл, мне не нужны твои мысли. Мне нужны результаты. Это разные вещи.
– Я понимаю, я просто…
– Нет, – он грубо обрубает. – Ты не понимаешь. Потому что если бы понимал, то пришёл бы ко мне утром с проблемой, а не с оправданием через три дня.
Игорь замолкает. Кирилл ждёт. Я тоже, сама не понимая почему, замираю, приросшая к полу.
– До конца недели перестроите график обзвона. И чтобы больше я об этом не слышал.
– Да, Игорь Викторович.
Кирилл разворачивается и видит меня. Он краснеет, опускает глаза и быстро проходит мимо. Я остаюсь стоять.
Игорь поднимает голову, и наши взгляды встречаются. В его глазах всё ещё тот же лёд, с которым он только что разносил Кирилла. Я тут же отвожу взгляд и невольно делаю шаг назад.
– Полина, – говорит он. – Заходи.
Игорь отворачивается и открывает дверь в свой кабинет. Я делаю шаг вперёд, потом ещё один и захожу.
Я замираю на пороге и даю себе вольность внимательно рассмотреть окружающую обстановку.
Просторное помещение с панорамными окнами, через которые виден город. Но шторы полуприкрыты, и свет падает мягкий, приглушенный. Стены темно-серые, почти графитовые. Никаких картин, никаких украшений. Только одна фотография на стене – черно-белая, в простой рамке. Я прищуриваюсь, чтобы разглядеть.
Это он в юности, лет семнадцать. Стоит на пьедестале, на груди – медаль. Лицо сосредоточенное, гордое, но в глазах упрямство. Кажется, это фотография с какого-то турнира по единоборствам.
Я невольно усмехаюсь про себя. Вот оно откуда – это тело. Вот почему его плечи такие широкие, а мышцы – рельефные. Его шикарное тело выковано годами изнурительных тренировок.
Посреди комнаты – массивный стол из темного дерева. Никаких бумаг, никаких мелочей. Только ноутбук, графин с водой и один стакан. У стены – кожаный диван. Тёмно-коричневый, потертый в некоторых местах. На полу темный ковер, с коротким ворсом.
Никаких растений, сувениров, никаких личных вещей. Только он и его работа. Это кабинет человека, который живёт для дела.
Игорь обходит меня, подходит к столу и поворачивается спиной. Смотрит в телефон, сдвинув брови к переносице, а я так и замираю на пороге, не решаясь сделать ни шагу.
– Закрой дверь, – говорит он, не поднимая глаз от экрана телефона.
От его приказа внутри все трепещет. Эта просьба звучит так… интимно. И я подчиняюсь. Руки уже тянутся к ручке, прежде чем я успеваю все тщательно подумать.
Щелчок замка в мертвой тишине бьет по ушам. Игорь швыряет телефон на стол, поворачивается ко мне, и прожигает тяжёлым взглядом.
– Подойди.
Одно слово, и у меня подкашиваются колени. Я дергаю горлом, пытаясь проглотить набухший ком, и делаю шаг, потом ещё один. Замираю в метре от него.
– Приступим.
Одним плавным движением он стягивает футболку.
Глава 8
Полина
Я забываю, как дышать.
Передо мной – рельефная грудь, мощные плечи и живот, покрытые татуировками, каждая из которых рассказывает свою историю. Крупная темная композиция на левой стороне груди уходит под ключицу, будто он носит там что-то тяжёлое и личное, чего не показывает чужим. Узкая полоса на шее, мелкие плотные символы на запястьях, крошечная точка на костяшках правой руки – всё это создаёт картину, которую я хочу разглядывать часами.
Свет из-за полуприкрытой шторы ложится ему на плечо, на ключицу, и татуировки становятся не рисунком, а чем-то живым, дышащим вместе с ним.
Где-то под рёбрами разливается тяжелое, липкое, и такое сладкое тепло. И я с ужасом понимаю: это не волнение. Это желание. Постыдное, неконтролируемое, почти животное желание почувствовать это тело на себе… желание, которому плевать на рамки "подчиненная – начальник".
Игорь если и замечает мой взгляд, то никак его не комментирует.
– Встаньте спиной ко мне, – в горле пересохло так, что хочется сделать глоток воды. – Ноги на ширине плеч. Руки свободно.
Он делает, как я прошу. Слуха касается гул кондиционера где-то в углу, шум проезжающей машины за окном, но всё это кажется таким далеким и неважным, потому что есть только он и я в этой комнате.
– Медленно наклонитесь вперед. Руки к полу.
Он наклоняется, и его широкая спина вытягивается. Я вижу, как напрягаются мышцы под кожей, как двигаются лопатки, как каждый позвонок проступает под тонким слоем загорелой кожи.
Я сглатываю. Руки трясутся, черт возьми!..
Мои пальцы ложатся ему на спину, и внутри меня всё взрывается, как будто кто-то поднес спичку к бензину, который я тщетно пыталась залить водой всю ночь.
После вчерашнего сеанса меня штормило до самого утра, я ворочалась в кровати, то натягивая одеяло до подбородка, то откидывая его, потому что мне было жарко, хотя в комнате работала сплит-система.
Мне снился Игорь. В самых откровенных снах.
Утром я пыталась взять себя в руки и повторяла как мантру: я профессионал и не могу предстать перед боссом размазней.
И вот теперь, когда мои ладони лежат на его горячей, чуть влажной от пота спине – все мои планы рушатся, как карточный домик.
Все к черту.
Я – сплошной оголенный комок нервов, которого коротит каждый раз, когда я прикасаюсь к Игорю, и я уже не помню, зачем я пришла.
С чего я вообще решила, что смогу нормально проводить с ним личные сеансы? Нужно было отказаться сразу же, как мне написала Оливия.
Я тяну носом воздух и даю себе