Сделка с миллиардером: Тайный наследник - София Верн
— Ты пришёл говорить о медицине?
— Я пришёл говорить о том, как ты оплатила фиктивный аборт моей женщины. И как сказала мне, что она сама от меня избавилась.
Пауза. Официант подошёл, Ева заказала эспрессо. Дождалась, пока он уйдёт.
— Я не понимаю, о чём ты.
— Понимаешь. — Максим открыл папку, вынул лист. — Платёж с корпоративного счёта «Райд-Инвест». Подпись — твоя. Дата — за месяц до родов. Хочешь, покажу остальное?
Она посмотрела на лист. Потом на него. И вдруг улыбнулась — спокойно, почти нежно.
— Ты всё-таки узнал.
— Узнал.
— И что теперь? — Ева откинулась на спинку стула. — Будешь меня шантажировать? Пойдёшь в суд? Максим, прошло пять лет. Никто ничего не докажет.
— Мне не нужен суд.
— Тогда что?
Он наклонился вперёд.
— Я хочу услышать, как ты это скажешь. Своими словами. Зачем?
Ева помолчала. Потом вздохнула — как взрослый, которому надоели капризы ребёнка.
— Затем, что ты был моим. С самого начала. Мы должны были пожениться. У нас были планы. А потом появилась эта девочка — нищая, без связей, с горящими глазами. И ты начал сходить с ума. Я видела, как ты на неё смотришь. Так ты никогда не смотрел на меня.
— И ты решила её убрать.
— Я решила защитить то, что принадлежало мне. — Она произнесла это без злости, почти буднично. — Я не хотела, чтобы ты потерял всё. Брак с ней — это был бы крах. Для тебя, для компании, для семьи. Я сделала то, что должна была.
— Ты украла у меня сына.
— У тебя есть сын? — Ева приподняла бровь. — Надо же. Значит, она всё-таки родила.
Максим сжал край стола так, что побелели костяшки.
— Не смей. Не смей говорить о ней в таком тоне.
— Почему? — Ева усмехнулась. — Потому что ты её любишь? Спустя пять лет? После того, как она тебе врала?
— Она врала, потому что ты ей не оставила выбора.
— У всех есть выбор, Максим. Она могла прийти к тебе. Могла бороться. А она сбежала. — Ева подняла чашку. — Это не я её сломала. Это она сама сломалась.
Максим медленно выдохнул. Внутри всё кипело, но он держал себя в руках. Ради Алисы. Ради Тимоши.
— Я скажу тебе один раз, — произнёс он тихо. — Если ты ещё раз приблизишься к моей семье — к Алисе, к Тимоше, к кому угодно, кто мне дорог, — я уничтожу тебя. Не через суд. Через всё, что у меня есть. Ты знаешь, что это значит.
Ева поставила чашку. Впервые за вечер в её глазах мелькнуло что-то похожее на страх.
— Ты пожалеешь.
— Уже пожалел. — Он поднялся. — О том, что когда-то тебе поверил.
Он бросил на стол купюру — больше, чем стоил кофе, — и вышел.
На улице было холодно. Максим достал телефон, набрал номер. Гудки тянулись долго.
— Алло? — Голос Алисы был сонным, тихим.
— Это я. — Он помолчал. — Нам нужно поговорить. Не по телефону.
Пауза.
— Что-то случилось?
— Да. — Он посмотрел на реку, на огни, на людей, спешащих мимо. — Я был у Евы.
— У Евы? — Голос сразу стал другим. Напряжённым. — Зачем?
— Узнать правду. Я узнал. — Он сделал вдох. — Алиса. Я знаю, что она сделала. Знаю про клинику. Знаю, что она тебе сказала. И знаю, что ты не сделала аборт.
Тишина. Долгая.
— Ты… — Алиса запнулась. — Ты знаешь?
— Знаю. — Он помолчал. — И ещё одно. Тимоша. Я сделал тест. Официально подтвердил. Теперь это не слова — это документ.
Новая тишина. Ещё длиннее.
— Алиса? Ты здесь?
— Здесь. — Голос был почти шёпотом. — Ты сделал тест. Без меня.
— Да.
— И давно знаешь?
— Несколько дней.
— И молчал?
— Молчал. — Максим закрыл глаза. — Я не знал, как сказать. И когда.
Она выдохнула — длинно, тяжело.
— Приезжай. Сейчас.
— Алиса…
— Приезжай. — В голосе впервые за вечер появилась твёрдость. — Нам нужно поговорить. По-настоящему. Без детективов, без тестов, без тайн. Или мы так и будем врать друг другу до конца?
— Еду.
Он сбросил вызов и пошёл к машине.
Через сорок минут он стоял в дверях гостиной. Алиса сидела на диване — в той же футболке, с собранными волосами, бледная. Перед ней стояла чашка с остывшим чаем.
— Садись, — сказала она.
Он сел напротив. Между ними — журнальный столик, два метра и пять лет лжи.
— Начни сначала, — сказала Алиса. — Всё. С самой первой минуты. Как ты узнал. Что тебе сказала Ева. Почему ты сделал тест тайно. Всё.
Максим посмотрел на неё. И начал говорить.
Он говорил долго. О детективе. О клинике. О платеже с корпоративного счёта. О том, как Ева сидела напротив и улыбалась, будто ничего не произошло. О том, как он взял ватный диск с кровью Тимоши — и как ему было стыдно. О том, как открыл файл с результатом и увидел: 99,99 %.
Алиса слушала молча. Не перебивала. Только когда он закончил, спросила тихо:
— Почему ты не сказал сразу?
— Боялся.
— Чего?
— Что ты уйдёшь. — Он посмотрел ей в глаза. — Что заберёшь его и исчезнешь. Как пять лет назад.
Она усмехнулась — горько, без веселья.
— Я не исчезну. Я больше не могу исчезнуть. У меня сын, который называет тебя папой. У меня мать, которая умирает. У меня… — она запнулась, — у меня больше нет сил бежать.
— Тогда давай перестанем врать друг другу. — Максим подался вперёд. — Полностью. С этого момента. Ты говоришь мне всё — я говорю тебе всё. Без детективов. Без тестов. Без тайн.
— Ты сможешь?
— Не знаю. — Он честно покачал головой. — Но я хочу попробовать.
Алиса помолчала. Потом протянула руку — через столик, ладонью вверх.
— Тогда начнём с начала. — Она посмотрела на него. — Здравствуй, Максим. Я Алиса. Я тебя люблю. И я тебя ненавижу. Одновременно. И я не знаю, что с этим делать.
Он взял её руку.
— Здравствуй, Алиса. — Он сжал её пальцы. — Я Максим. Я тебя тоже люблю. И тоже ненавижу. За то, что ты молчала. И за то, что ты не молчала бы, если бы я тогда открыл дверь.
Она посмотрела на него — и впервые за вечер улыбнулась. По-настоящему.
— Мы оба идиоты.
— Оба, — согласился он.
И в этот момент наверху послышались шаги. Тимоша стоял на лестнице, в пижаме, с растрёпанными волосами.
— Вы не спите? — сонно спросил он.
— Не спим, — сказал Максим. — Иди сюда.
Мальчик спустился, забрался на диван между ними.
— Вы помирились? — спросил он, зевая.
— Помирились, — сказала Алиса.
— Насовсем?
Максим посмотрел на неё. Она посмотрела на него.
— Насовсем, — сказал он.
Тимоша кивнул, удовлетворённый, и через минуту уже