Антагонизм - Натали Ният

— Господи, глаза бы мои его никогда не видели! — а потом добавила: — Разойтись бы надо с ним по-хорошему, но приходится терпеть ради детей.

И это мамино мнение мне категорически не нравится. Я, наоборот, не хочу, чтобы она терпела ради нас папу. И братик не хочет, я знаю. Нам с ним спокойнее без папы. И я говорю об этом мамочке снова и снова. Она соглашается, а потом вот тебе на!

Вечером мама пошла звонить бабуле, чтобы узнать свежие новости, мы с братиком остались в комнате. Я читала, братик возился с игрушками рядышком. Минут через двадцать мамочка вернулась и, едва переступив порог, огорошила меня словами:

— Линда, бабуля мне сейчас сказала, что Лидку мать её избила.

— За что?

Господи, только бы это не из-за Эльдара, только бы не из-за их встречи, умоляю.

— Лидка была у тётки, ну, жила у той пару дней, и вернулась домой с прогулки, а у неё запах изо рта алкоголя. Тётка её не поняла сперва, что такое, потом, когда до неё дошло, она Лидку дыхнуть попросила, ну и сразу матери её позвонила. Мол, твоя дочь пьяная. Та сразу к тётке помчалась с одним Лидкиным братом, другого не было дома в тот момент. Ну и правда, Лидка пьяная, от неё запах, хотя она валерьянки выпила как будто. Видимо, чтобы запах исчез. Поэтому-то её тётка и не поняла сразу.

— А где она так?

— Ясное дело где, с подругами напились. Вроде подозрение на Аньку, это её одноклассница. Этой Аньке тоже влетело, когда стали разбираться.

— А ещё кто?

— Ну, пока только про Аньку известно.

— И что, сильно она была пьяная?

— Лидка?

— Да, мам.

— Наверное, не знаю. Да, Линда, какая разница? Даже если бы пару капель выпила, она пьяная домой пришла. Вот же новости!.. Да, Линда, — спохватилась через мгновение мама, — она же тут с нами была! Вот же обманщица, вся в мать свою, потаскушку. Вот они, корни гнилые, вот оно, нутро поганое. Я всегда об этом говорила. А здесь ты ничего не замечала такого? А? — мама посмотрела на меня недоверчиво.

Интересно, сказать или нет? Про Эльдара. Нет, если сказать сейчас, мама подумает невесть что после Лидкиного пьянства. Уже ничему не поверит. Да и вроде про Эльдара речи не было. Слава Богу! А если что и всплывет, вообще скажу, мол, по пьянке померещилось. А что, раз Лидка теперь алкашка.

Я ни капли не сочувствовала Лидке в тот момент, обида на нее еще была слишком ощутима в моей душе и памяти. Пусть сама и выкручивается как может! И вообще, ведь в это дело могла бы и я быть замешана. Нет уж, лучше держаться от всего этого говна подальше.

— Нет, мамочка, ничего такого я не замечала здесь.

— Вот и хорошо. Смотри, Линда, как люди могут быстро испортиться, быстрее, чем яблоко сгниет на базаре. Если у человека гнилье внутри, рано или поздно оно и наружу полезет.

— Да, мамочка.

— А у тебя пример — твой отец алкаш и Сачок. И Вадим. Ничего хорошего, Линда.

— Я знаю, мамочка.

— Да, Линдочка, я знаю, что ты знаешь. Мы же столько натерпелись из-за этих мудаков. Ну их к черту! А Лидка — та еще стерва, как оказалось. Ты с ней теперь осторожней будь. Неизвестно, чем это еще обернется.

— Мам... а Лидку сильно избили?

— Да, бабуля говорит, что мать ее ремнем отхлестала и за волосы отодрала. Сказала, что теперь она вообще на улицу носа не покажет. Сейчас она у бабули во дворе уже, домой ее вернули, привезли. Лидина мама просила твоего деда привезти их, звонила к ним домой. Поэтому мать так в курсе. Хотя все уже там в курсе.

Но, как оказалось, не все, и маме захотелось ввести в курс происходящего ещё и тётю Тоню.

— Линда, сбегай, доченька, позови ее. Скажи, я сейчас чайник поставлю.

— Ладно.

И уже через три минуты мы снова в нашем привычном составе коротали очередной вечер у моря в пансионате "Южный всплеск". Мама красочно и животрепещуще вновь пересказывала свой разговор с бабулей: и они то охали, то возмущались, то жалели Лидку, уводя временами разговор в свои воспоминания и житейские будни. Я, слегка сонная, бродя сквозь их слова и мало что воспринимая, вдруг услышала, как мама сказала:

— Этот блядский двор! Вспомнилось вдруг, Тоня, я тогда в школе училась, в классе пятом, а у нас во дворе семья жила, они уже давно как переехали. У них три девочки были, и все примерно ровесницы. Я не то что с ними дружила, но по-соседски общались, они постарше были. Я же в основном с Надькой то возилась. Мы с ней и в школу, и из школы, и дома — всё вместе. И Вадим потом. Он же сейчас тоже пьет как собака.

— Да, Раечка, знаю.

— Так эта семья, девочки у которых, одна из них, средняя, её Леной звали. И ещё сосед был, тоже взрослый, прям взрослый, по-моему, он школу уже закончил. А у моей матери дома подвал большой такой, и в него со двора можно прошмыгнуть незаметно, в него со двора дверка ведёт маленькая.

— Ага, — кивала головой тётя Тоня, видимо, ей было интересно узнать продолжение истории.

— Так вот, отчим значит как-то вернулся с работы пораньше. Отец мой, ну, он отчим.

— Да, я поняла.

— И что-то решил пройти через эту калитку в сад, ни с того ни с сего. По-моему, забрать что-то надо было ему в подвале. Ну, заходит в подвал, проходит вглубь, а там эта Ленка и этот сосед, оба полураздетые. Он прямо опешил, конечно, сначала растерялся, а они сразу шмыг — и в разные стороны. Этот сосед к себе через калитку, во двор, а потом домой. А Ленка то в другую сторону побежала и прямо в сад к нам попала и как звереныш добежала до забора. Возле забора присела на корточки и сидит так, дрожит вся и плачет. А как потом выяснилось, они так уже делали несколько раз: она со школы приходила, и потихоньку шмыгали к нам в подвал. Мать с отцом на работе, мы все