В темном уголке сердца - Лисина Кони
Он опускает меня на кафельный пол, и я хватаюсь за его руки для опоры. Одна его ладонь ложится мне на бедро, другая выливает шампунь на мои волосы. На протяжении всего этого Джеймс молчит, почти каменеет, и я не понимаю, что думать об этой внезапной перемене.
— Что ты делаешь? — шепчу я, едва слыша собственный голос сквозь шум воды.
— Мою тебе волосы.
Ну да.
— Но зачем?
Казалось бы, простой вопрос, но он медлит с ответом.
— Потому что я хочу о тебе позаботиться.
Ох.
Ну вот черт.
Его пальцы массируют кожу головы, пока он продолжает мыть мне волосы, и я закрываю глаза, позволяя себе просто… чувствовать.
При всей грубости его тела, наказывающего мое, он может быть большим мягким мишкой.
Он хочет заботиться обо мне, и я понимаю, что хочу — больше всего на свете, — чтобы он заботился обо мне тоже. Так же сильно, как я хочу заботиться о нем.
С предельной осторожностью он запрокидывает мне голову и смывает шампунь, затем переходит к телу. Он массирует каждый сантиметр кожи, его большие руки покрыты мылом с ванильным ароматом. Он делает это так почти по-медицински, что трудно совместить этого мужчину с тем, кто всего несколько минут назад трахал себя моим ртом.
Он ставит меня под водопад душа, смывая все мыло. А потом целует меня в лоб, кончик носа, губы. Поцелуи короткие, нежные — и все бабочки в моем животе снова взлетают.
— Мэдди, я…
Он не успевает закончить.
Звонок моего телефона разрезает тишину квартиры.
— Прости, — бормочу я и, обойдя его, выхожу из душа.
Я заматываю мокрые волосы полотенцем, тело — полотенцем побольше и отправляюсь на поиски телефона. Увидев его на полу в гостиной, я понимаю, что он все еще звонит. И через секунду — почему так настойчиво.
Одного взгляда на экран достаточно, чтобы у меня перевернулся желудок.
— Да? — отвечаю я, надеясь, что голос не выдаст моей неуверенности.
— Мэдди? — отзывается Грейс, и это только сильнее сбивает меня с толку, потому что она звонит с телефона моего брата.
Паника мгновенно вытесняет все остальное.
— С Сэмми все в порядке? Почему ты звонишь с его телефона?
На фоне что-то слышно, но слишком тихо, чтобы разобрать.
— У нас все хорошо. — Теперь уже она звучит озадаченно. — Я звоню, потому что он за рулем. Мы примерно в часе езды.
— Мэдси! — раздается на заднем плане радостный голос моей племянницы, и меня накрывает осознание.
Черт. Дерьмо. Черт.
— Да, конечно. — Нет, нет, нет. Я совсем забыла. Как я могла? — Привет, Лайла. Скоро увидимся. Я только что проснулась и собираюсь, — вру я, потому что альтернатива — паника у брата за рулем.
— Хорошо, милая. Я напишу тебе, когда мы будем в Норкастле, ладно? — говорит Грейс.
— Да, да, хорошо. Пока, ребята! До скорого. — Кажется, я звучу куда более воодушевленно, чем ошарашенно, и это небольшое облегчение.
Я кладу трубку ровно в тот момент, когда Джеймс выходит из спальни — вода все еще блестит на его обнаженной груди, а на бедрах только белое полотенце. Он выглядит как настоящий влажный сон. Жаль только, что у меня сейчас вполне реальный кошмар.
— Моя семья сегодня приезжает, а я забыла, — выпаливаю я, и паника, наверняка, написана у меня на лице крупными буквами.
Он моргает и начинает смеяться. Смеется надо мной.
— И что тут смешного? — я хмурюсь, на секунду поглаживая Миста, который только что проснулся после сна на диване. — Не смейся надо мной.
— М-м. — Он пытается сохранить серьезный вид, но дергающиеся губы его выдают. Да и ладно. Я и злиться на него не могу — мне слишком нравится видеть его счастливым. — Забавно, что ты забыла о приезде семьи. Это вроде как то, что обычно отмечают в календаре.
Я стону.
— Прости, что мне приходится так срочно уезжать, но они всего в часе езды, а мне нужно собираться.
— Давай я отвезу тебя домой, — предлагает он, немного посерьезнев.
Категорически нет. А если я соглашусь и мой брат увидит, как я выхожу из машины Джеймса? Я лучше умру.
Не потому, что мне стыдно появляться с ним на людях, но, серьезно, кто хочет, чтобы старший, заботливый, почти отцовский брат знал, что ты провела ночь с мужчиной? Только не я, спасибо.
— Все нормально. Я вызову такси.
Я прохожу мимо него и собираю свою одежду, разбросанную по всей квартире — упс, — и одеваюсь с рекордной скоростью. Я вижу, что он хочет возразить, поэтому, когда я снова привожу себя в порядок, встаю на цыпочки и целую его в щетинистую щеку.
— Спасибо за вчерашнюю ночь. И за утро тоже. — Спасибо за секс? Серьезно? — Я… мне было хорошо.
Его мягкая улыбка меня успокаивает.
— Мне тоже было хорошо.
— Хороших выходных, — добавляю я с улыбкой.
— И тебе. — Его ладонь находит мою щеку и замирает там, словно он держит самую драгоценную вещь на свете. — И я обещаю, что позвоню позже.
Я смотрю на него.
— В этот раз правда.
— Тебе больше не страшно?
Он тяжело сглатывает, и я чувствую, как у меня самой перехватывает горло.
— Мне никогда в жизни не было так страшно, Мэдди.
✽✽✽
— А потом, а потом, — говорит Лайла, набив рот котлетой из бургера. Брат делает ей замечание, но она не слушает. Восторг у этого ребенка слишком настоящий. — А потом она столкнула кота с лестницы!
Она говорит о нашей кузине Ханне — ей четыре, и она только что открыла для себя силу хаоса. Уверена, Аарон и Эмили в полном восторге.
— Да ну? — эту историю я уже слышала, когда на прошлой неделе говорила по телефону с дядей, но все равно слушаю внимательно. — А как школа? Как там дела?
Брат закатывает глаза.
— Только не начинай, — говорит он, прежде чем откусить от своего бургера.
Я хмурюсь, не понимая, но Грейс тут же добавляет:
— Ничего плохого не случилось. Она просто не хочет делать домашку.
— Домашние задания такие скучные, Мэддси, — надувается Лайла.
— Мэдди делала уроки в твоем возрасте, — поддевает Сэмми, бросая на меня тот самый взгляд. Мы оба знаем, что учебники я не любила, даже будучи хорошей ученицей, но раз Лайла так на меня равняется, ему хочется, чтобы она верила, будто я была образцовой отличницей. Это невероятно мило.
— Делала, — говорю я, кивая Лайле. — Но если тебе не нравится, это нормально. — Я понижаю голос до шепота. — Они и не должны нравиться.
Она хихикает и тянет брата за рукав,