Лето. Ласточка. Любовь. Мои три Л. - Кира Русова

Это что сейчас было?! Вон там — между словами «мы будем» и «верить». Кажется мне только что предложил быть вместе самый крутой парень лагеря! Да-да! Самый! После выступления я в этом абсолютно уверена! У него теперь фанаток больше, чем у его брата!

Я просто кивнула, еле сдерживая дурацкую улыбку, которая уже расползалась по моему лицу.

— Так ты согласна?

Неужели самоуверенный Марк Сладков может переживать из-за ответа Фаины Ласточкиной?! Так не бывает… Или… Погодите! Бывает! Вот же оно! Прямо сейчас!

— Фаин, не молчи, а то я подумаю, что тебе так не понравилось моё выступление, что ты говорить разучилась. — ямочки на щеках Марка заплясали.

— Д-да. — всё же вымолвила я.

— Отлично. — тогда он притянул меня к себе и поцеловал в висок.

Мои внутренние бабочки устроили бунт: «Что это было?! Мы не поняли?! Где наш обещанный поцелуй?!». Я немного расстроилась, но решила, что всё же сама не буду первой целовать Марка.

Страшно. Очень.

А затем он заглянул мне в глаза, впервые так близко, что колени чуть не дали слабину.

— Маркуш! Разве ты не знаешь, что «Chanel» не меняют на «Zara»? Не твой уровень, малыш.

Я оглянулась, ожидая увидеть Асю, но это была Крис.

— Пойдём прогуляемся, — сказал Марк, потянув меня за собой, и я повиновалась, стараясь заглушить гул мыслей в голове.

— Ласточка решила соревноваться с Орлицей? Что ж, удачи тебе! — выкрикнула нам в спину Крис.

— Не обращай внимания. — сказал Марк.

— Может быть ты расскажешь, что у вас произошло с Асей, а то в чатах разное пишут… — неуверенно спросила я, понимая, что больше не могу гадать, что да как, а хочу знать правду.

— Тебе это правда интересно?

— Правда.

Мы сидели на ступенях заброшенного корпуса, и я молча, стараясь не выдавать слишком ярких эмоций, слушала рассказ Марка.

Я не могла однозначно выразить свои чувства. Кажется в самом начале, когда он рассказывал о том, как у них всё начиналось, у меня всё сжалось внутри. Думается мне — это противное чувство называется ревность… А после мне захотелось обнять его, чтобы утешить, когда Ася стала отстраненной, холодной, да к тому же, кажется, крутила не только с ним одним. С кем именно — Марк так и не узнал, или он просто не хотел мне говорить кто был тот другой.

Тут мне в волосы что-то попало — и я хотела уже стряхнуть это рукой, боясь, что там какое-то насекомое — но Марк осторожно снял это что-то с моей головы, и когда его ладонь раскрылась — там оказался маленький белый мотылек. Подняв голову, я увидела, что они кружат под фонарем, который стоял у тропинки, освещая её.

— Значит ты — свет не только для меня… — Марк загадочно улыбнулся и в этот момент мотылек вспорхнул, присоединяясь к танцу белокрылых однодневок. — Символично, не считаешь?

Я непонимающе заглянула в карие глаза, в которые с каждой минутой было всё сложнее и сложнее смотреть. В них затягивало, словно в самый тягучий омут, из которого самостоятельно выбраться просто невозможно.

— Ну — наш первый танец — кажется там было что-то о мотыльках… — растапливал своими тёмными глазами меня Марк, словно я не человек, а безвольный кусочек сливочного масла.

— Кажется что-то такое припоминаю. — почти шёпотом ответила я.

Стало так тихо, что я слышала дыхание Марка и то, как щелкает лампочка фонаря. Где-то в траве трещали кузнечики, старательно исполняя свои серенады. А Луна в небе казалась просто огромной. На ярко розовом небе это выглядело так, будто кто-то отфотошопил небо для того, чтоб этот вечер стал ещё более романтичным, если такое конечно возможно.

«Наверное, идеальнее момента для поцелуя просто не бывает.» — пронеслось в моей голове, и тут мой телефон завибрировал — звонила Маринка. В кустах сирени что-то зашуршало, и я испуганно ойкнула.

— Не бойся! Наверное просто сорока — их здесь очень много. — улыбаясь, заметил Марк.

— Кажется подруга меня потеряла. — извиняющимся тоном сказала я, понимая, что пора идти в корпус, но расставаться не хотелось.

— Да, думаю нам и вправду пора.

Мы шли так же нежно взявшись за руки, будто каждый из нас боялся сжать ладонь чуть больше какой-то неведомой нам нормы. Перед входом в корпус мы снова замялись, не зная, что сказать. Марк нежно провёл по моим волосам, и тут же дверь корпуса открылась и оттуда один за другим стали высыпаться ребята. Я отпрянула от Марка как от огня, боясь, что нас кто-то увидит вместе — и вовремя, потому что к нему тут же подошёл Никита и, обхватив сгибом локтя, куда-то потащил.

— Ты где пропадал, бро?! Я тебе обзвонился! Всё в шоколаде? Сработало? — напирал Никита.

— Давай потом это обсудим. — услышала я ответ Марка. — Я, наверное, звук на телефоне так и не включил.

— Слушай, беру свои слова обратно. Твой позор того стоил, теперь от девчонок вообще не будет отбоя!

Марк тут же обернулся, посмотрел и кажется прошептал: «Прости», а затем покрутил пальцем у виска, намекая на неадекватность своего брата. А я поджала губы, надеясь, что он всё же не станет того слушать.

— Нет — ну как ты вдарил по струнам — я даже не знал, что ты так умеешь! Дэнчик тоже хорош, я думал он распечатает гитару о сцену, правда! Ха-ха!

— Гитара! Я сейчас! — крикнул Марк и быстрым шагом направился в обратную сторону.

— Бро, ты куда?! Я с ним говорю, а он!

— Я быстро!

И Марк побежал по той тропинке, по которой мы только что медленно шли, наслаждаясь вечером, совершенно забыв обо всём на свете и, как оказалось, даже о гитаре, которая помогла нам понять свои чувства.

Чувства? Боже мой! Я больше не могу отрицать очевидных вещей. Я по уши втюрилась в самого «сладкого» мальчика в лагере.

— Фаина! Ну как?! Ты была с ним, да? Целовались? — Маринка уже стояла рядом в своей привычной одежде, и лишь макияж и причёска напоминали о её сегодняшнем блеске на сцене.

— Да тише ты! — шикнула я на подругу. — Тут слишком много ушей!

— Конечно целовались! Он вон как ради неё старался! — подхватила Уля, сложив губы в трубочку.

Я огляделась, Ася с подругами уже шли в сторону столовой, а значит не могли слышать наш разговор. И я, немного успокоившись, прошептала:

— Нет, но мы держались за руки. А ещё он поцеловал меня в висок. — чувствуя, как краснеют мои щеки, я постаралась успокоить свои мысли.

— В висок? — разочарованным голосом спросила Маринка и