Лето. Ласточка. Любовь. Мои три Л. - Кира Русова

— Ну хорошо хоть не в лобик. — хихикнула Аня, прикрыв рот.

— Мы просто не торопимся. Надо сначала узнать друг друга. — я постаралась сделать вид, что всё так и задумано, хотя и сама переживала вдруг Марк всё ещё хочет быть с Асей, поэтому и не спешит с первым поцелуем.

Первым… Ага! Это для меня он может и будет первый, а вот для Марка, наверное, сто первый. Конечно, чего ему тогда думать об этом — одним больше, одним меньше… Ох… Мамочки! А если я плохо целуюсь? Он наверняка будет сравнивать нас с Асей… Куда мне до неё! Может оно и к лучшему, что он так медлит? Не понравится ещё, и передумает встречаться… А ведь только сейчас до меня дошло! У меня есть парень!

— Ну… так не интересно. Мы думали уже есть о чём посплетничать. В лобик! Нет, надо же! Пошли, девочки. — Маринка пошла по тропинке, взяв под руку Аню.

Я постаралась прислушаться к своим чувствам. Вроде бы ничего не поменялось. Всё точно так же, как и было. Разве что сердце трепетно бьётся.

Интересно, а со стороны что-то поменялось?

— Пошли ужинать, Фай! Ты чего там застряла? — окликнула меня Маринка, которая, оказывается, уже двинулась в сторону столовой. — Ох и есть хочется! Я готова съесть слона!

— Ещё бы! Соболева, хорошо, что ты в голодный обморок не упала — весь день ничего не ела! — возмущалась я, догнав подруг.

— Да я так нервничала, что кусок в горло не лез! Тем более, что платье мне было впритык — если б поела — дышать в нём не смогла.

В столовой я заметила, что на меня как-то особо заинтересованно смотрят, а некоторые, как только я вошла, начали перешёптываться.

— Девочки, мне кажется или у меня на одежде пятно, или дыра? Чего они все так вылупились?

Маринка, Уля и Аня переглянулись.

— Что случилось? — занервничала я.

— А ты давно в телефон заглядывала? — взяв меня под руку, спросила Маринка, пока мы шли к нашему столу.

— Стрёмная же! И чего он в ней нашёл? — пронёсся по столовой чей-то голос.

— А это разве не они танцевали тогда, ну на дискотеке? Похожа же? — доносилось с другой стороны.

Гул пронесся по всей столовой. Я оглянулась, Марка в столовой так и не было.

Я уселась на своё место и тут же ощутила что-то липкое под собой. Моментально подскочив, поняла, что села на что-то вроде красного желе.

— Блин! — в сердцах выкрикнула я, пытаясь увидеть масштаб бедствия. — Девочки, сильно заметно?

— Ой, Фай, сядь лучше!

На ужин действительно был десерт из вишневого желе, которое я еле ковыряла ложкой, думая, как мне идти обратно в корпус. Кто-то случайно это сделал или намеренно? Я оглянулась в поисках «вредных девчонок» и, заметив, как они весело перешёптываются, едва не давясь от смеха, всё же заподозрила именно их. Ну кому ещё надо таким детским садом заниматься?

В столовую вошёл Марк, и тут же все девчонки встрепенулись.

— Маркуш, а споёшь для меня? — выкрикнул кто-то с дальнего края столовой.

Марк улыбнулся, но ничего не ответил. Нашёл взглядом меня, а я не смогла даже улыбнуться из-за всех этих переживаний. Рука потянулась к телефону, и я увидела непрочитанное сообщение от чата, который мне уже успел поднадоесть за эти несколько недель.

«Ласточкин звон»:

«Плачьте девочки, наш сладкий мальчик пел не для вас. Как думаете, кто смог отбить у королевы ласточек бойфренда? Нет — что вы — не Натали Портман и не Селена Гомес, хотя это мы бы ему простили. P.S. Как думаете, годный поступок?».

Конечно под надписью прилагалась фото, где мы с Марком сидели на ступеньках заброшенного корпуса. Мой самый романтичный момент в жизни был испорчен чей-то назойливой любопытностью! Значит это была не сорока, вернее, именно она это и была — птичка-доносчица.

— Забей, Фай. Забудут. Вон про меня-то больше не пишут.

Марк, видимо, уже успел сбегать переодеться, и теперь на нём были джинсы и толстовка. Я показала ему на телефон, и он вопросительно выгнул бровь, а затем достал свой сотовый из кармана и, посмотрев в него, нахмурился и покачал головой. А когда снова поднял взгляд на меня, махнул рукой, мол не переживай.

Но я не могла не переживать. Ещё ни разу в жизни ко мне не проявляли столько интереса, тем более с такой негативной стороны. Представляю как это выглядит в глазах всех, кто прочитал: «Фаина Ласточкина настоящая стерва — уводит парня прямо из-под носа у самой популярной девушки лагеря, всеобщей любимицы и победительницы конкурса «Королева ласточек».

В подтверждение моих мыслей несколько девчонок из другого корпуса, проходя мимо нашего стола, посмотрели на меня с явным пренебрежением. А затем остановились у стола Аси и что-то сказали ей, и та с благодарностью закивала.

— Вот ведь! Фаин, да не смотри ты! Мало ли, кто что думает! — сказала Уля, стараясь меня поддержать. — А Ася тоже хороша! Строит из себя несчастную обиженку.

Будто почувствовав, что мы говорим о ней, Ася тут же нашла меня глазами и хитро улыбнулась, откинув длинную косу через плечо. Её подруги проделали всё тоже самое, будто бы клоны с замедленной реакцией. Я снова принялась разминать ложной вишнёвое желе, думая о том, как мне выкрутиться. Идти с пятном через всю столовую, на виду у всех, зная, что я сейчас под пристальным обстрелом — не то чтобы не хотела — я этого панически боялась.

— Марин, что делать? — прошептала я. — Как я пойду? А если меня снова в чат сфотографируют? Не выйду отсюда теперь никогда. — я уткнула лицо в ладони.

Мне хотелось плакать, но я держалась из последних сил. Только не здесь! Только не при всех!

Соболева сделала серьёзное лицо, будто и правда могла что-то придумать в этой безвыходной ситуации. Тем временем в столовой становилось всё меньше и меньше людей.

— Мариночка, привет. — я и подруга обернулись и увидели нависающими над нами Гришу и Гошу.

— «Двое из ларца — одинаковых с лица» — шепнула мне на ухо Уля.

— Пойдём прогуляемся? — обратился один из них к Соболевой.

— Простите, мальчики, я сейчас не могу. У нас важное совещание. — беззаботно ответила Маринка, и парни, растерянно переглянувшись, двинулись к выходу.

А мы с Аней и Улей вопросительно уставились на подругу и, как только парни скрылись, потребовали объяснений.

— Я решила, что между двумя мне не выбрать и поэтому нужен какой-то третий вариант. Они же братья! Не хочу быть причиной их размолвки.

— А