Лабиринты моих снов - Сандра Барро

— Привет, — сказала я мягко. — Я Марина.

Она молчала. Шла немного впереди, будто хотела создать расстояние. Охранник смотрел нам в спину.

— Спасибо, что пошла со мной. Я думала, отправят кого-то… менее вежливого.

Тишина.

— Ты здесь работаешь? Давно?

Она чуть вздрогнула, но не ответила.

— Знаешь, молчание — это такой себе способ завести друзей, — продолжила я, стараясь не звучать назойливо. — А я бы не отказалась от кого-то, с кем можно поговорить. Всё-таки… ты не похожа на этих головорезов.

Она замедлила шаг, но продолжала молчать. Мы подошли к двери. Алина приоткрыла её, давая мне пройти первой. Я обернулась к ней:

— Я, правда не враг. Просто женщина, попавшая в беду.

Она чуть заметно дёрнула уголком губ. Почти улыбка. Или нервный тик.

Когда я вышла, она ждала, не поднимая глаз. Я посмотрела на неё внимательнее. В этой тишине, в этой хрупкости было что-то болезненное. Как будто она тоже была чьей-то пленницей. Только не физически.

— Скажи, ты здесь добровольно? — спросила я.

Алина вздрогнула, как от пощёчины. Затем покачала головой. И всё. Больше ни слова.

На обратном пути она шла быстрее, будто боялась, что задержка вызовет чью-то ярость. Я чувствовала: за этой молчаливой оболочкой что-то прячется. И, может быть, именно через неё у меня будет шанс.

Когда она проводила меня обратно к комнате, я тихо сказала:

— Спасибо, Алина.

Она задержалась всего на мгновение. Потом отвернулась и ушла.

Охранник подошёл с наручниками, я покорно протянула руку. Сейчас не время капризничать и наживать себе неприятности. Иначе в следующий раз в туалет поведёт меня этот амбал, а мне позарез нужно было найти себе союзника.

Марина

Шаги охранника звучали за спиной глухо и размеренно. Я сидела на кровати, глядя на своё запястье, на котором снова сомкнулось холодное металлическое кольцо.

— Подожди, — произнесла я, когда охранник уже собирался уходить.

Он остановился, обернулся, взглянул на меня с лёгким прищуром. Молчал. Ждал.

Я подняла голову и с вызовом сказала:

— Передай Шамилю, что я хочу поговорить.

Охранник скривил губы, будто усмехнулся про себя, но промолчал и вышел.

Прошло минут десять. Достаточно, чтобы сердце начало биться чаще. Я знала: просить — значит проявлять слабость. Но желание избавиться от оков было сильнее страха и чувства унижения. Вдруг за дверью щёлкнул замок. Я повернулась.

Шамиль вошёл в комнату неторопливо, но с уверенностью, словно всё вокруг принадлежало ему. Его взгляд скользнул по комнате, потом остановился на мне. Он был без пиджака, в одной рубашке, закатанной до локтей.

— Ты хотела поговорить? — спросил он лениво…

Я кивнула.

— Мне нужно, чтобы ты снял с меня наручники.

— Правда? — он ухмыльнулся, как будто услышал забавную шутку. — И почему же?

— Потому что это глупо. Я под замком, второй этаж. На каждом шагу охрана, камеры. Куда я денусь? Я не прошу тебя отпустить меня. Просто… — я сделала паузу, — я не собираюсь устраивать глупостей. Мне больно, я даже лечь не могу по-человечески.

Шамиль приблизился на шаг, потом ещё. Его лицо стало серьёзным, напряжённым, глаза прожигали. Он молчал с полминуты, как будто решая, как со мной быть.

— Думаешь, я тебе поверю? — медленно произнёс он. — Или ты надеешься разжалобить?

Я не дрогнула, просто смотрела ему прямо в глаза.

— Нет, — твёрдо сказала я. — Я просто человек. Уставший, голодный, напуганный. И эти железки мешают мне спать.

Шамиль выдохнул через нос, коротко и резко. Потом подошёл к двери, стукнул дважды. Вошёл охранник.

— Знаешь, Марина… Я думал, что ты будешь кричать. Плакать, умолять. А ты спокойная. Упрямая. Это даже… восхищает.

Он махнул охраннику.

— Сними. Посмотрим, к чему это приведёт. Но учти — один неверный шаг, и ты не только наручники снова наденешь.

Охранник подошёл, щёлкнули замки. Металл соскользнул с запястья. Кровь отхлынула к пальцам, и я сжала руку в кулак.

— Спасибо, — сказала я тихо.

Шамиль развернулся и вышел, не удостоив меня ответом.

Охранник, не глядя на меня, вернулся в коридор, снова заперев дверь.

Рука была красной, сдавленной, но теперь свободной. Я медленно опустилась на край кровати, ощущая тяжёлое, гулкое биение сердца.

Это была крошечная победа. Но даже она была шансом.

* * *

Тусклый свет лампы падал на массивный стол, на котором стояла бутылка виски и бокал с золотистым напитком. Шамиль стоял у окна, спиной к двери, глядя на темнеющее небо. Он был пьян и спокоен, почти безмятежен, но в этом спокойствии скрывался холод, от которого бросало в дрожь.

— Чувствую, что это должно произойти сегодня, — произнёс он, не оборачиваясь. — В крайнем случае завтра…

Охранник, стоявший у двери, чуть кивнул, не задавая вопросов. Шамиль обернулся. Его глаза блестели безумием.

— Я устал. Слишком долго они думали, что сильнее меня. Амир, Руслан — герои, мать их. А я? — он рассмеялся, но в смехе звенела ярость. — А я изгой. Мне пришлось жить как крысе, скрываться, продавать себя за гроши, пока эти псы строили дома и собирали вокруг себя людей.

Мужчина молчал. Он знал, если Шамиль в таком состоянии, лучше не перебивать.

— Они мне за всё ответят, — процедил Шамиль сквозь зубы. — Эти легавые… Я сломаю их. Амир умрёт. Больно. Медленно. И эту Марину… Я отдам ему живой, но сначала вдоволь повеселюсь. Чтобы посмотреть, как он будет умирать вместе с ней, — он шагнул к столику и плеснул себе в стакан большую порцию виски. — Если, конечно, всё пойдёт по плану.

— А если нет? — осторожно спросил мужчина.

Шамиль кивнул, глотнул алкоголь и, не глядя, произнёс:

— Если провалимся — убираем всё. Следы. Машины. Дом. Девку эту бесполезную Алину — тоже. Она слишком много знает. Родить не может. Я хотел избавиться от старухи, продать их квартиру и уехать с ней и наследником. Держал бы её до тех пор, пока ребёнок не подрастёт, но она мне уже надоела. Больше я так рисковать не буду. Суррогатных матерей море.

Охранник кивнул. Всё было сказано ясно.

За стеной, в полутени, в узком проходе между дверью и комодом стояла Алина. Затаив дыхание, сжимая ладони до боли. Она не собиралась подслушивать, но услышала своё имя… и замерла. Каждое слово впечатывалось в память, как выстрел. «Убьём… Убери… Слишком много знает. Убрать старуху…» Всё её тело сковал холод, но разум прояснился до предела.

«Он хочет их убить… И меня с бабушкой».

Сердце билось так громко, что казалось — вот-вот выдаст её. Она не помнила, как вышла оттуда,