В погоне за надеждой - Мэдс Рафферти

Не могу удержаться от смеха над этим засранцем. Грейсон тоже прыскает, хотя срывается на бег по туннелю, откуда раздается оглушительный грохот.

— Тебе и правда доставляет наслаждение бесить Джонсона, да? — покосившись на Кирана, лениво тяну я.

— Шутишь? Это мой личный Супербоул, — фыркает он.

Громко расхохотавшись, мы входим в раздевалку как раз вовремя: Грейсон из последних сил сдерживает пунцового Джонсона, судорожно сминающего в кулаках сорванный плакат. Как выясняется, Киран склепал коллаж: Ирвинг при полном параде для свидания с Джонсоном, а рядом — перекошенная физиономия самого Джонсона в момент встречи в ресторане.

Я прикусываю губу, чтобы не присоединиться к всеобщему хохоту команды. Привычно ищу взглядом Калеба — всегда так делаю, когда начинает твориться подобная дичь, — вот только он смотрит на меня, подозрительно прищурившись.

Тихий смешок мгновенно гаснет, стоит лишь вспомнить о тайне, которую вынужден хранить. Стараясь не встречаться с ним взглядом, я опускаю голову, проскальзываю мимо разбушевавшейся команды и наскоро принимаю душ.

Закинув вещи в спортивную сумку — к этому моменту ярость Джонсона сменяется невнятным свирепым бормотанием, — я пулей вылетаю из раздевалки, ощущая тяжелый взгляд Калеба, жгущий затылок каленым железом. Почти успеваю без приключений добраться до машины, как вдруг над парковкой громовым эхом разносится его окрик.

— Валенти, постой!

Черт.

Не могу я врать ему в лицо, просто не могу.

Я оборачиваюсь, и с головой накрывает непреодолимое желание вывалить правду: закричать о том, что мы обязаны ее спасти, признаться, что кто-то навредил нашей девочке. И что этот кто-то обязан поплатиться.

Но вместо этого молча наблюдаю, как он легкой трусцой пересекает асфальт парковки, и натягиваю на лицо непроницаемую маску. Поравнявшись со мной, Калеб хмурится.

— Какого хрена происходит? Вообще-то, это я должен включать игнор, а не наоборот.

Я устремляю взгляд куда-то поверх его плеча. Никогда бы не подумал, что настанет день, когда не смогу посмотреть лучшему другу в глаза из-за того, что осознанно ему лгу.

— Все нормально. В полном порядке.

Калеб удивленно отшатывается.

— Валенти... что за херня творится?

Кожа словно горит. В жизни не чувствовал себя таким куском дерьма.

Так вот почему Айви начала нас избегать.

— Ты где обитаешь? — ухожу я от ответа.

Брови Калеба сходятся на переносице еще сильнее.

— У Ирвинга.

— Наверное, нам лучше держать дистанцию, — выпаливаю я.

Калеб шагает навстречу.

— Маттео, что стряслось? Да, я злюсь, но это же не значит, что мы вообще перестали общаться.

Сердце болезненно сжимается, а горло сводит от жгучего желания заорать во всю глотку, что кто-то посмел тронуть любовь всей моей жизни. Но тут же перед глазами всплывает ее лицо и то обещание молчать, которое из меня вытянула. Приходится прилагать физические усилия, чтобы оторвать взгляд от глаз Калеба — невыносимо похожих на глаза Айви.

Твою мать, почему он такой охренительный друг?

— Прости, брат, пора бежать, — слегка надломившимся голосом бросаю я, похлопывая его по плечу.

Оставляю Калеба в полном оцепенении, разворачиваюсь и запрыгиваю в машину. Срываюсь с парковки, даже не решаясь бросить взгляд в зеркало заднего вида. Прекрасно понимаю, что ничуть не развеял его тревоги и лишь заставил накручивать себя еще сильнее, но лгать выше моих сил.

А предать Айви тем более не могу.

Но я далеко не Картер, не Фелисити и не Серена. Спустить все на тормозах не выйдет. Не собираюсь сидеть на заднице ровно, бездействовать и позволять ублюдку, сотворившему такое, выйти сухим из воды.

С этой мыслью я вывожу на приборную панель список контактов и нажимаю кнопку вызова.

Пол берет трубку после третьего гудка.

— Маттео, чем могу служить? — отзывается он вместо приветствия.

Сердце колотится как бешеное, когда я произношу:

— Нужно, чтобы ты пробил информацию по всем без исключения мужчинам, вхожим в дом семьи Эллингтон двадцать лет назад.

На том конце провода повисает тишина.

— Сделаешь? — спрашиваю я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

— Разумеется. Стоит знать какие-то дополнительные подробности этого дела?

Да, кто-то сломал Айви жизнь, а я никак не могу этого исправить.

— Сможешь удаленно взломать чужие компьютеры? — вместо этого задаю я вопрос.

— Маттео, начинать волноваться?

Да, пожалуй, что так.

Проигнорировав его реплику, я продолжаю:

— Не нужно копаться в личных тайнах. Меня интересует только одно: сможешь ли ты выяснить, хранит ли человек на устройствах детскую порнографию или просматривает подобный контент в сети.

В динамике раздается внезапно заледеневший голос Пола.

— Считай, уже сделано.

Бандитки из книжного клуба

Лайла: Проссстите, чтооооо

Лайла: Мелкая Эллингтон, и когда ты собиралась рассказать нам про лифт???

Синди: ЛИФТ???

Белла: Она что, утаивала от нас информацию?

Лайла: В промышленных масштабах!!!

Белла: Девичник обязателен. Тотти, четверг, 18:00

Синди: ЧТОБЫ ВСЕ БЫЛИ, ИНАЧЕ УБЬЮ

Айви: Господи, парни сплетничают похуже нас буду

Лайла: ОНА НЕ СТАЛА ОТРИЦАТЬ ЛИФТ

Айви:;)

Энджел ковыряет свои вишнево-красные акриловые ногти, вертя их так и эдак, а потом со стоном запрокидывает голову:

— Уф, хороший маникюр теперь что, занесен в Красную книгу? Почему они вечно кривые?

— Потому что ты раз за разом ходишь в один и тот же салон, делаешь одно и то же и ждешь другого результата. Между прочим, это определение безумия, — заявляет Тристан, поравнявшись с нами, пока мы идем по зданию.

Взгляд Энджел скользит к Тристану. Тот взгляд, которым она его одаривает, заставил бы большинство мужчин расплакаться, но только не Тристана. Он уже слишком к ней привык.

— Цыц.

Он лишь фыркает в ответ на ее реплику и закидывает руку ей на плечи.

— Жду не дождусь, когда вернется Калани и вытащит эту занозу из твоего зада.

— К твоему сведению, я родилась с таким характером. Это никак не связано с тем, что моя дорогая лучшая подруга пропала с радаров.

Тристан сверлит ее мертвым взглядом, пока она не закатывает глаза:

— Ладно, уровень моей стервозности немного повысился. Засуди меня.

Обычно я бы смеялась вместе с Тристаном — больше всего на свете я обожаю слушать перепалки этих двоих, — но узел в желудке никак не желает распутываться настолько, чтобы позволить мне включиться в момент.

Мой первый сеанс психотерапии начнется через тридцать минут.

Я пообещала не только Маттео, но и самой себе, что сделаю это. Что попытаюсь довериться кому-то настолько, чтобы мне помогли проработать воспоминания. Но я и подумать не могла, что он сможет выбить для меня запись так быстро.

Выходя из парадной двери, мне приходится прочистить горло,