Чудо для Hot-табыча - Влада Ясная

Однако электронные часы в деревянном кубе на столике, украшенном свечами, цветами и лампочками по периметру, показывали еще всего ничего. Меня обтерли лосьоном и провели в соседний кабинет с парикмахерскими креслами. Ну, это мне знакомо. Когда бишь я последний раз ровняла кончики? По прибытию на новую работу, кажется…

Пока я вспоминала, меня усадили к раковине, намылили слипшиеся от жары и процедур волосы. Пальчики нежные-нежные, пена густая. Как это у них получается? Для такой пушистой пены дома надо полбутылки шампуня на себя вылить. Мокрую голову обернули махровым полотенцем и усадили в кресло. Парикмахер с не менее широкой улыбкой предложила каре. Поздновато, голубушка, я уж полгода как от мужа ушла. Но спорить не стала. Пусть делает.

Однако стрижкой тут не обошлось, и я, уже замурлыкавшая от мягких касаний к волосам, удивленно распахнула глаза от явственного аммиачного запаха. Не такого, как мамина краска, конечно, но… И обнаружила, что мое мелирование нагло перекрывают в несколько слоев. Парикмахерша уловила, как сомкнулись на переносице мои брови, и поспешила объяснить:

— Делаем растяжку цвета.

А, теперь все понятно (нет). Какого хрена? Без спроса!

Но делать нечего, меня намазали краской и усадили ждать. Администраторша принесла кофе с пирожным, по вкусу отчетливо напоминающее печеную морковь. Тут же в памяти всплыли слова бабули: «ничего слаще моркови не едали». Я поерзала в кресле лаундж зоны, куда меня пересадили и откинулась на спинку. Ну и ладно, подремлю полчасика.

Через час на меня из зеркала смотрела какая-то незнакомка с моими чертами лица. Как будто у меня появилась сестра лет на пять-десять моложе и с богатым мужем. Пока я недоуменно пялилась в зеркало, сидя в парикмахерском кресле, ко мне подошла еще одна девушка с палитрой наперевес и начала суетиться вокруг моего лица. Попросила закрыть глаза, принялась что-то размазывать по коже, порхать пушистой кисточкой. Когда же мне разрешили открыть глаза снова, я не удержала восхищенного возгласа:

— Охренеть! Можно я больше умываться не буду?

И я тут же покраснела от смущения. Вот же балда. Однако никто меня не одернул, не шикнул, а по улыбкам собравшихся мастеров я поняла, что искренняя похвала им пришлась по душе.

Я никогда не планировала в жизни зарабатывать выходом на сцену, хотя разве в этой жизни вообще можно что-то планировать? По началу я пыталась: вышла замуж, ждала подходящего момента, чтобы крепко встать на ноги и задуматься о ребенке. Была примерной женой: хозяйкой на кухне, леди в гостях и проституткой в постели. Видимо, я не справлялась, раз в качестве последней муж решил меня заменить профессионалкой своего дела.

Пару лет назад, придя домой раньше обычного, я к удивлению, обнаружила, что дома уже кто-то был. В прихожей стояли ботинки мужа и легкие босоножки на шпильке. Я вдруг решила, что благоверный все же вызвал риэлтора, чтобы наконец подыскать нам жилье попросторнее. Мы же планировали детей, так что переезд в новые хоромы вполне логичен. Мы и так несколько лет ютились в однокомнатной квартирке, взятой в ипотеку тогда еще нашей молодой семьей. Момент расширить совместное жилье настал давно. Я устала жить на кухне, смотреть на кухне фильмы с телефона, когда супруг по обыкновению лежал на диване в комнате, смотрел новости по телику и чесал пузо. Я была рада, что муж решился на столь ответственный шаг, но не тут-то было.

Почему-то вместо гостиной Вадик повел риэлтора… в спальню? Моему удивлению не было предела. Что там такого можно рассматривать, когда большую часть занимала двуспальная кровать… Ах, да. Конечно. Дошло до меня не сразу.

Чуть приоткрыв дверь, я заметила разбросанное по ковру персикового цвета яркое синтетическое тряпье, что на деле оказалось униформой ночной бабочки. Чем шире открывалась дверь, тем ниже отвисала у меня челюсть. На нашем супружеском ложе мой благоверный весело резвился с разодетой в красное белье девицей. Она скрючилась в коленно-локтевой позе так, что наращенные волосы свисали ей на лицо и закрывали обзор. Вадик старательно пыхтел, вдалбливаясь в нее сзади. Ни на секунду не сбивался в ритме, точно как работающий перфоратор.

Я, признаться, ошалела от его прыти. Со мной он был тем еще лентяем: даже позу лишний раз не менял, а тут только и успевал хватать девицу за выступающие места и хлопать по заду. Точь-в-точь как заправский наездник.

Девица игриво постанывала и старательно подмахивала, демонстрируя глубокий прогиб в пояснице. Вот, значит, что было нужно, чтобы разжечь в Вадике ту самую искру страсти: изображать из себя течную кошку двадцать четыре на семь! Отлично. Я тоже так могу. Вот прямо сейчас и сделаю. Кошки же территориальный вид? Так что нечего мне тут!

Громким кашляньем я обнаружила свое присутствие. На меня устремились две пары глаз: Вадик смотрел разочарованно, а девица даже бровью не повела и продолжала мастерски подмахивать.

— Дорогая, это не то, что ты думаешь! — сразу принялся оправдываться Вадик и даже не удосужился остановиться: все еще долбил заскучавшую кошечку с жирными черными стрелками вокруг пустых глаз. — Я могу тебе все объяснить, — а сам крепче уцепился за бедра девицы, будто хотел дотрахать, что еще не успел.

— Может для начала остановишься? — гнев во мне начал закипать, но очень хотелось посмотреть, насколько же хватит наглости у этого гандона.

— У него еще час проплачен, мамаш, — профессионалка честно отрабатывала гонорар, лежавший на тумбочке, и старательно выпячивала зад.

Мои брови взметнулись вверх. Я едва не задохнулась от негодования. Мамаша. Это в каком таком смысле? Как к объекту плотских желаний мужа, у меня к Кошечке претензий не было — она всего лишь выполняла работу, за которую ей заплатят и весьма неплохо, кстати. Но оценивать мою внешность — это уже за гранью.

— Дай ему бабу потрогать, а то он как с вахты, — выдала она с одышкой и засмеялась, за что тут же получила звонкий шлепок по заднице.

— Вадик! — прикрикнула я.

Наглец не только не сбавлял темпа, а еще и ускорился. Он схватил девицу за груди и начал интенсивно их мять, при этом неотрывно смотрел мне в глаза обезумевшим от похоти взглядом. Чертов извращенец! Он и не планировал все прекращать! Ему нравилось, что я смотрю! Он откровенно кайфовал, да так, что я еще ни разу не видела таким: озверевшим от животной похоти. Сгребая рукой нарощенную гриву девицы, он намотал ее на кулак и потащил на себя. Кошечка