Любовь 50+ - Анна Корнова

– В деревню под Кострому.

– Ну, там ты в этой ветровке будешь иконой стиля, – хмыкнула дочь. – А чего вы там делать собираетесь?

– Будем по грибы ходить.

– Экотуризм называется. Это Мила придумала?

– Коллега на работе посоветовал. Пошли, я тебя покормлю.

– Спасибо! У меня аппетита нет.

– У меня тоже. Но есть такое слово – «надо».

Как ни старалась Люба обойти болезненную тему, на кухне разговор вернулся к уходу Михаила:

– Мам, а где папа сейчас живёт, пока тебе квартиру не купил?

– Зачем ему мне ещё одну квартиру покупать?

– Так, он мне сказал, что вы расстаётесь, но по тебе это не ударит: он купит тебе хорошую квартиру, а то эту тебе даже оплачивать будет сложно, и машину на тебя перепишет.

На Михаиле числился не только его БМВ, но и записан Нисан Кашкай Любы. Значит, он ей оставляет машину, которую она и так считала своей. А квартиру муж, получается, ей сгоряча пообещал, но теперь оставлять передумал, может быть, оскорбился из-за мусорного мешка, набитого его одеждой, а может, решил, что ей действительно будет дорого оплачивать двухуровневое жильё в доме бизнес-класса.

Люба с дочерью проговорили весь вечер: почти спокойно о Денисе, дрожащими голосами о Михаиле. И уже не мать успокаивала дочь, а Сашка искала для матери слова поддержки.

Ночью, безуспешно пытаясь заснуть, Люба снова подумала о квартире. Конечно, ей не нужна такая огромная площадь, да и не хочет она оставаться там, где каждый угол напоминает о том, как жила здесь дружная семья Филимоновых. Но то, что её мнением Михаил даже не интересуется, заставило вновь остро почувствовать себя униженной. От неё ушёл муж, он её отверг, ею пренебрёг, и сейчас устраивает свою новую жизнь, отмахнувшись от жены, прожившей с ним двадцать восемь лет. Она не собиралась ничего делить, но безропотно принимать решения Михаила она тоже не могла.

Люба ворочалась в кровати. Двадцать восемь лет рядом с ней спал муж, она слышала его ровное дыхание, прижималась к его широкому плечу, любила его, доверяла ему… Она не знала, на что он способен. Но и он не знал, на что способна она. С этой мыслью Люба наконец уснула.

С раннего утра Любу занимала задача: где найти хорошего адвоката. Наверняка у кого-нибудь из знакомых есть необходимые контакты, но не хотелось никому рассказывать, что нужен адвокат по бракоразводным делам. Обсуждать эту ситуацию Люба была готова только с Милкой, но у подруги знакомств в юридических кругах не водилось.

Уже подъезжая к больнице, Любовь Александровна вспомнила, что год назад у неё в отделении лежала маленькая худенькая старушка, к которой ежедневно приезжал муж, такой же маленький, седенький, благообразный. Они были очень милой парой, а когда пациентка выписывалась, её супруг со словами «Любовь Александровна, обращайтесь, если возникнет необходимость, буду рад помочь» оставил свою визитку. Люба даже визитку вспомнила: «Адвокат Сурнитский». Хороший он адвокат или нет – неизвестно, но других вариантов не наблюдалось. Даже если он разводами не занимается, то, может быть, сумеет кого-нибудь порекомендовать.

Зайдя к себе кабинет, Любовь Александровна первым делом нашла затерявшуюся среди множества прочих визитку адвоката и, едва дождавшись девяти часов, набрала номер:

– Александр Михайлович, доброе утро! Это Любовь Александровна Филимонова, я лечила Вашу жену, если помните…

– Разумеется помним, Любовь Александровна! Мы часто с благодарностью Вас вспоминаем. Супруга выполняет все Ваши рекомендации.

– Александр Михайлович, теперь мне потребовались Ваши рекомендации.

– Всем, чем могу. Какая у Вас проблема?

– Развожусь с мужем, – произнесла Люба и только тут осознала, что последние дни живёт не в мороке, а это реальность: она действительно разводится.

– Вы сможете подъехать ко мне сегодня к семи часам? – по-стариковски задребезжал голос Сурнитского.

– Да, смогу.

– Записывайте адрес.

Люба подумала, что Сурнитский – человек старой закалки: не сказал, что скинет адрес, а продиктовал. Ориентируется ли этот старик в современных реалиях? Но выбора большого не было, и вечером Люба отправилась к Александру Михайловичу Сурнитскому.

Маленький старичок, похожий на доброго гнома, ласково смотрел на Любу, но, когда стали обсуждать детали дела, он преобразился – взгляд стал цепким, губы сжались, в голосе пропала мягкость, Любе показалось, что гном даже стал выше ростом.

– Александр Михайлович, а могу я отсудить часть строительной фирмы мужа? Я ведь не принимала участия в этой его деятельности.

– Любовь Александровна, Вы имеете полное право на пятьдесят процентов доли в уставном капитале, то есть половину прибыли. Даже если Вы не участвовали в ведении бизнеса, бизнес, зарегистрированный в браке, считается совместной собственностью.

Сурнитский подробно объяснял, что следует делать, а Люба слушала, но до конца не верила, что ей придётся с Михаилом делить то, что он строил, создавал, что они обсуждали вечерами за семейным столом.

– Итак, подытожим, к моменту, когда Вы начнётся бракоразводный процесс, Вам надо иметь все документы на приобретённую за время совместного проживания недвижимость, желательно подлинники; также надо знать все счета Вашего супруга, чтобы наложить на них арест; ну, и по компании тоже бумаги должны быть представлены. И настоятельно советую не затягивать со сбором документов.

Люба возвращалась от адвоката в глубокой задумчивости: она до мельчайших деталей знала всё о больничной документации, но домашние документы были во введении Михаила, она даже до конца не представляла, какой недвижимостью он владеет. Квартира и дом – это понятно, но вот в прошлом году в Турции нарисовалось жильё. Михаил сначала сказал, что товарища, потом оказалось, что его – такой сюрприз. Интересно, какие сюрпризы у него ещё в запасе. В кабинете мужа стоял сейф с бумагами, но какие именно документы там хранилось, Люба прежде не любопытствовала: понятно, что там рабочие справки, связанные со строительством, но, может быть, и не только они. Надо будет, придя домой, посмотреть; шифра она не знала, но подобрать несложно: муж всегда ставил паролями дни рождения – свой, жены или дочери.

Однако вернувшись домой, Люба даже не подошла к кабинету мужа. Едва переступив порог, она почувствовала тяжесть, какой не бывало у неё никогда прежде. Она бродила по квартире, не находя себе места. Вот в этом кресле вечерами сидел Михаил, а теперь это кресло пустует и всегда будет пустовать, это забытая трубка её мужа, лежит на комоде, напоминая о его совсем недавнем присутствии.