Развод в 40. Я не прощу измену! - Николь Келлер

— Наташ, кстати, спасибо тебе! — касаюсь плеча подруги, как только выезжаем на дорогу в сторону дома. — Твое резюме сработало.

— Правда? — она оборачивается между сидений и стреляет в меня горящим взглядом. — Тебя взяли на работу?

— Да! Представляешь, первое собеседование, и сразу приняли. Еще и на должность помощника руководителя Дома Моды.

— Да ладно?! Охренеть! Я очень и очень рада! — Наташа сжимает мою ладонь. — Это крутая организация! Ты знаешь, сколько стоят их изделия?! Я видела как-то в «Фабрике», там платье тридцать тысяч стоило! Это же половина моей зарплаты! Так что с тебя фирменное платье твоей разработки!

Витя усмехается, но ничего не говорит.

Вообще у них такие теплые отношения, которых у нас никогда не было с Володей. Это я только сейчас, глядя на эту семью со стороны, понимаю.

Если бы я так заявила, муж обязательно закатил бы глаза и, не постеснявшись посторонних, «спустил бы с небес на землю»: «вечно у тебя все мысли о шмотках», «что в этом платье такого за тридцать тысяч, оно что, золотыми нитками шито?» или — коронное — «у тебя целый гардероб, ломится от твоих шмоток. Зачем тебе? Ты же дома сидишь».

Едва переступаю порог квартиры, понимаю, что я поступила правильно, согласившись на помощь Наташи и ее мужа.

Я успеваю дойти до гардеробной, достать сумку и начать складывать вещи, когда на пороге показывается Володя. Все-таки остался дома. Специально поджидает, надеясь насладиться собственным триумфом. Знал, что мне некуда деваться, и я вернусь.

Только не рассчитал, что не насовсем, а за вещами.

Сглатываю. С силой, до побелевших костяшек сжимаю дорожную сумку. Но стараюсь держать себя в руках и всем видом не показывать страха. Мажу взглядом по фигуре мужа и молча продолжаю сборы.

— Нааадо же, — мерзко тянет Володя, упираясь плечом в косяк и складывая руки на груди. — Картина маслом: возвращение блудной жены. Да не одна, а с группой поддержки.

Женя

Ребята, как сговорились, подходят и встают позади. Меня затапливает благодарностью этой семье за столь сильную поддержку. Но также сильно я утопаю в чувстве стыда. Как будто я действительно падшая женщина, загуляла с любовником, в то время как примерный муж и семьянин стерег наш семейный очаг.

Наташа осторожно касается моего плеча, видно считывая мои эмоции.

— Что, дорогая, уже соскучилась? — скалится муж, продолжая издеваться. Ни грамма раскаяния за измену и содеянное со мной и с собственным сыном. Козел. — Или соскучилась по деньгам?

— Оставь их себе. Я только за вещами.

— За какими? — вкрадчиво интересуется Володя, мерзко ухмыляясь. Намеренно издевается, продолжая ломать комедию при моих друзьях. Унижает, показывая, что я никто в собственном доме. Приложение к успешному мужчине. И прав у меня не больше, чем у обслуживающего персонала.

Как? Как я прожила с ним все эти годы?! И как не замечала этого дерьма в своем муже?! Как позволила себе быть настолько слепой?

— За своими и Кирюшкиными, — унизительно поясняю.

Муж отталкивается от стены и вальяжно подходит ко мне. Хочется сжаться в комок, защищаясь. Потому что глаза у него бешеные, как будто он сейчас меня снова ударит, не постеснявшись моих друзей.

Но я, наоборот, расправляю плечи и встречаю бешенство Володи с гордо вскинутой головой. Глаза в глаза.

Муж перехватывает мою ладонь и выдергивает вещи. Я успеваю только удержать Кирюшкин свитерок и сжимаю его так, будто от него зависит моя жизнь.

— А что, разве ты их покупала? Или вот это? — скидывает с полки на пол еще, пиная их ногами. — У тебя ничего нет, Женя. Ни-че-го, — чеканит каждый слог, окатывая меня волной ненависти и злости. Самоутверждается за мой счет. Показывает собственное превосходство, втаптывая жену в грязь на людях.

— Чего ты хочешь, Володя?

— Возвращайся домой. Погуляла, характер показала и хватит. Я не оценил. Но, так уж и быть, на первый раз прощу.

Шумно и тяжело вздыхаю, запрокидывая лицо к потолку. Качаю головой, не веря, что этот кошмар происходит со мной. Щипаю себя за бедро, чтобы удостовериться. Даже через джинсы больно. Я не сплю.

— И терпеть твои измены? А, может, ты любовницу в дом притащишь? И «Семен Петрович» станет второй женой. Я чего-то не знаю? Ты что, тайно мусульманство принял, Володя?

— Ой, хватит прибедняться и строить из себя оскорбленную невинность. Полстраны так живет. Зато у жен, вроде тебя, все есть. Ты официальная жена, Женя, тебя никто в правах ущемлять не будет. А Света только для души. Если бы ты давала мне все в постели и уделяла бы мужу больше внимания, она бы не появилась. Ты сама во всем виновата.

Слышу, как ахает за спиной Наташа. И хрустят кулаки у Виктора.

Господи, стыдно-то как! Я же вовек не отмоюсь от этого позора!

— И вообще, не пойму, чего ты выпендриваешься?! Кому ты нужна вообще? В сорок лет, не первой свежести, без работы, без приданого…

— Ты повторяешься. Я нужна сыну, — чеканю, прерывая поток унижений. — А вот ты…, - проезжаюсь брезгливо по еще подтянутому, но уже стареющему телу. — Через пару-тройку лет тебя накроет импотенция. И нужен ли ты будешь своему «Семену Петровичу»?

Лицо мужа сереет, по нему прокатывается ярость, что я посмела встать в позу и выпендриваться. Еще и при свидетелях не признаю его авторитет и не падаю ниц, целуя ноги за оказанную «милость».

Муж приближается вплотную, хватает меня за запястье. Дергает на себя. Витя делает шаг вперед.

— Эй, полегче, Володя. Отпусти ее.

Но муж не обращает на него внимания. Наклоняется и рычит прямо в лицо:

— Я все сказал. Хочешь снова деньги и все это, — трясет в воздухе шмотками, — возвращаетесь с сыном, и сидишь тише воды и ниже травы. Хорошенько подумай, прежде чем ответить, Женя. Я дважды таких предложений не делаю.

Подумать? Подумать!

Да тут даже думать не о чем!

От бессилия швыряю мужу в лицо свитер ребенка:

— Подавись! Можешь мои вещи сам носить. Я лучше одна останусь, чем к тебе вернусь… после нее. Я себя уважать перестану.

Вырываю руку, обхожу Володю по широкой дуге и, едва сдерживая слезы, иду на выход.

Но муж решает оставить последнее слово за собой. Добить. Сломать мою волю и прогнуть под себя.

И выплевывает то, что заставляет кровь застыть в жилах:

— Иди, иди. Но имей в виду, что сына ты не получишь!

Женя

Торможу, как будто кто-то сзади натянул вожжи.

Легкие опаляет