(не) убежать от него - Агата Ковальская

— Ну-с, — доктор улыбнулся, — Вам, девушка сказочно повезло — растяжение, хоть и довольно сильное, но главное, что нет ни разрыва, ни трещины. — он повернулся к Марте, которая сидела на кушетке и что-то читала в телефоне, — Марта, может быть на пару дней оставить…

— Лину, — напомнила Марта, — Ее зовут Лина. Что скажешь? — она бросила на меня быстрый взгляд. Я замотала головой. — Нет, Олег, спасибо тебе большое, но мы в этот раз как-нибудь без больницы. Ты ведь написал рекомендации?

— Да, — Олег протянул мне лист, — Сейчас мы вам сделали обезболивающее, но не пугайтесь, когда опять будет болеть. Несколько дней придется держать ногу в покое, дааа… — протянул он и улыбнулся Марте, — А у тебя, душа моя, как дела?

— Спасибо, — кивнула она, — Все, как всегда. Работаю. Вернее сказать — пашу. И за себя, и за того парня… — она усмехнулась, — И конца края не вижу… Вроде бы времена меняются, а люди, — она улыбнулась уголками губ, — люди все те же — страдают, ждут помощи, так что, к моему сожалению, без работы мы не останемся.

— Трудно? — тихо спросил Олег, — Ты на себя такую ношу взвалила, не каждый мужик вывезет. — он вздохнул, — Это ведь каждый день среди боли…

— Ну, Олег, — хмыкнула Марта, — Ты вроде тоже не в доме культуры работаешь, так в чем, по большому счету, разница?

— Большая разница, — он покачал головой, — Физическая боль… она не так страшна, как боль моральная. То, что грызет душу труднее вылечить… — он взглянул на меня, — Ну ладно. Я очень был рад повидаться, Марта, хоть повод оказался не слишком радостным. Вам, Лина, желаю скорейшего выздоровления и, если вдруг, тьфу-тьфу, — он постучал по столу, — Станет хуже — обращайтесь. Сева отвезет пациентку до машины…

— Спасибо большое, но я сама, — запротестовала я.

— Не спорь. — перебила меня Марта, — Доктора всегда правы.

Через десять минут, когда мы уже сидели в машине, Марта повернулась ко мне.

— Нужно кому-нибудь позвонить? — спросила она, не поворачиваясь ко мне, — Тебя кто-то ждет? — я помотала головой, — Ты с кем живешь? — она наконец взглянула мне в глаза, — Кто-то ведь за тебя волнуется?

— Никто, — пробормотала я, — Разве, что ищут…

— Зачем? — она постукивала пальцами с безупречным маникюром натурального цвета, по рулю, — Что у тебя случилось? Почему тебя ищут? И кто?

— Я ничего не натворила, — пожала я плечами. Боже, сколько еще раз мне придется ответить на этот вопрос! — Меня ищет один человек, потому что он думает, что я знаю, куда мой отец спрятал какие-то деньги… А я ничего не знаю! — я сжала пальцы, — Отец умер, и я жила… плохо я жила… квартира убогая… — я вспомнила, как Демид приказал парням перевернуть все вверх дном и представила, что там теперь… — И похоже, что теперь у меня нет и этой квартиры. И я не знаю, что мне делать. — выдохнула я.

Марта молча посидела пару минут и включила зажигание. Машина рванула с парковки и понеслась по ночному городу.

— Куда вы меня везете? — тихо спросила я, — В полицию?

— А ты хочешь в полицию? — хмыкнула она.

— Нет наверное, — вздохнула я, — Чем они мне помогут?

— Значит нам туда не надо. — кивнула Марта и свернула во двор.

— Дойдешь до лифта? — Марта открыла машину, — Нам необходим отдых, а потом разберемся.

Квартира Марты оказалась просторной студией на десятом этаже. Панорамное окно, за которым плыл ночной город, усыпанный россыпью огней, было главным и, казалось, единственным украшением. Я замерла на пороге, опираясь на костыль, который мне любезно предоставил Сева.

Внутри было тихо, прохладно и… пусто. Ничего лишнего, никаких сувениров, безделушек, которые обычно любят женщины. Светлый паркет, диван-трансформер бежевого цвета, строгий рабочий стол с мощным монитором и ни одной лишней бумажкой. На кухонном островке стояла современная кофемашина и ваза с живыми орхидеями — единственный намек на жизнь, которая здесь теплилась. Каждая вещь, от напольной лампы до простыней на аккуратно застеленной кровати в нише, дышала дорогой, молчаливой функциональностью. Это была не квартира, а тщательно выверенная оболочка.

Мой взгляд упал на стену. Среди безупречной монохромности висела единственная фотография в тонкой рамке из черного дерева. Марта, лет на десять моложе, с непривычно мягкой, почти счастливой улыбкой. Рядом с ней — высокий улыбающийся мужчина, а рядом — мальчик лет семи, держащий их за руки. Солнечный день, парк, абсолютное, светлое счастье, застывшее в прошлом. Я почувствовала укол стыда — как будто подсмотрела что-то интимное и тут же отвела глаза.

— Можешь принять душ, если хочется. Ванная там. Вот тебе футболка, — Марта протянула сложенную мягкую хлопковую майку без единого логотипа, пахнущую чистотой и чужим, дорогим стиральным порошком.

Я кивнула, взяла одежду и, ковыляя, направилась к двери в ванную. Под струями горячей воды я будто смывала с себя страх, пот и ощущение чужой жизни. Футболка оказалась на пару размеров больше, но в ее мягкости было невыразимое утешение.

Когда я вышла, на столе уже стояла подогретая пицца в картонной коробке и бутылка воды. Есть не хотелось, но я присела к столу, было неудобно отказываться. Мы ели молча, и я чувствовала, как Марта наблюдает за мной.

— Итак, Лина, — голос Марты в тишине студии прозвучал особенно четко. — Ты вымыта, накормлена, тебя принял лучший хирург в городе. Ты в безопасности. — она сделала небольшую паузу, дав этим словам проникнуть в сознание, — А теперь расскажи мне, что случилось. Только честно. Я не люблю гадать и строить догадки. И, поверь, — она чуть склонила голову набок, и свет от монитора холодными бликами лёг на её белые волосы, — Чтобы там с тобой не произошло, я слышала истории и пострашнее.

Я оттянула вырез футболки, будто он меня душил. Г олос сначала сорвался на шепот, но я заставила себя говорить громче. Мой взгляд снова скользнул к той фотографии на стене, к тому счастью. Я глубоко вздохнула, подняла глаза на Марту, на эту сильную, одинокую женщину в роскошной, пустой клетке, и начала говорить.

— Это началось с моего отца… — прозвучал тихий, но уже не дрожащий голос. За окном медленно плыли огни города, в котором меня искали…

Когда я закончила, за окном уже начало светать. Марта сидела откинувшись на спинку стула, она прикрыла глаза и на секунду мне показалось, что она задремала. Она не задала ни одного вопроса, ни разу не перебила меня, пока я рассказывала свою историю.

— Значит ты — Полина? — наконец спросила она, — А