Как поцеловаться рождественским утром - Дженни Проктор

Я наблюдаю, как он проходит в гостиную и приседает у камина, разводя огонь, точно так же, как вчера вечером, когда я приехала.

— Извини, что не сделал этого раньше, — говорит он, оглядываясь на меня через плечо. — Знал бы, что ты здесь, разжег бы сразу.

Я поднимаю брови. Он что, вышел за дровами только ради меня?

— Ничего страшного, — говорю я. — Я и не ждала. Но спасибо.

Он кивает и несколько минут возится с огнем. Когда пламя разгорается, я думаю, что он уйдет. Вместо этого он берет книгу с тумбы и усаживается в кресло напротив.

Я хмурюсь, уставившись в экран планшета.

Ной сказал, что хочет держаться от меня подальше. А это… похоже, совсем не об этом. Мы сидим в одном помещении. Меньше чем в трех метрах. И теперь я настолько отчетливо чувствую его присутствие, что толком не могу сосредоточиться.

Он ждет, что я уйду? Считает, что это он обозначил территорию, а я должна послушно ретироваться в свою комнату? Очень надеюсь, что нет, потому что я пришла сюда первой и никуда не собираюсь…

— Меган, — говорит Ной, и я вскидываю взгляд.

— Мм?

— Не придумывай лишнего, — сухо бросает он. — На улице холодно, а у камина тепло. Мы можем спокойно делить комнату, как взрослые люди.

— Как взрослые? — я неожиданно ощущаю укол раздражения, будто он намекает, что проблема во мне. — Напомню, это ты просил держаться подальше, и чтобы я не мешалась под ногами.

Его челюсть напрягается, но потом лицо меняется, и он выглядит почти смущенным. На миг кажется, что раздражается он не на меня, а на себя.

— Прости, что сказал так, — произносит он. — Меня задело, что меня втянули в эту историю. Если тебе удобно делить комнату, то и мне тоже.

— Конечно удобно, — отвечаю я. — Я вообще люблю людей.

Ной сжимает губы, словно подавляя улыбку.

— Сильный ход.

Я откидываюсь в кресле, тоже с трудом скрывая улыбку: перепалка вышла почти приятной.

Но мне нужно учиться, а сейчас я справляюсь не лучше, чем минуту назад. Я уже не думаю о том, что он обо мне думает, — просто мне трудно не смотреть в сторону красивого мужчины напротив.

Что он читает? Нравится ли ему книга? Посматривает ли он на меня так же часто, как я на него?

Ной тихо переворачивает страницу.

Ладно, скорее всего — нет.

Спустя некоторое время я привыкаю к его присутствию. И, странно, мне даже начинает нравиться. Наверное, я ни разу так не сидела с кем-то вместе, разве что в библиотеке, но и там все иначе. А здесь… просто хорошо делить пространство, не чувствуя, что обязана разговаривать. Не то чтобы я была против поговорить с Ноем. Но и так приятно. Спокойно. Легко.

Часов в пять живот тихо напоминает о себе, и я оставляю Ноя в гостиной, чтобы приготовить ужин. Я перебираю содержимое холодильника, и в итоге решаю сварить куриный суп с лапшой. В холодную погоду хочется именно супа, а еще он отлично подойдет к хлебу, который я привезла из Харвест Холлоу.

Разложив продукты на столе, я замираю в нерешительности. Сварить суп на одного почти невозможно. Ной сказал, что не нужно ему готовить, но раз уж я стою у плиты, логично сделать на двоих.

Решив, я возвращаюсь в гостиную.

— Слушай, — начинаю я, входя, — я собираюсь…

Но фраза обрывается, как только я вижу Ноя.

Он уснул.

Книга раскрыта на груди, руки сложены поверх, голова откинута на подушку спинки.

Я медленно подхожу. Он дышит ровно — спит крепко. Я подбрасываю в камин еще одно полено и подхожу к креслу.

Осторожно снимаю книгу с его груди и кладу на тумбу, потом накрываю его пледом, подтягивая до уровня ребер.

Отступаю, понимая, что не стоит так стоять и глазеть, но оторваться почти невозможно. Он не красивее, чем когда бодрствует, но расслабленное, спокойное лицо придает ему какую-то ранимость, и от этого у меня что-то переворачивается в груди.

По нескольким нашим разговорам нетрудно догадаться: Ной в чем-то ранен. Или прячется. Может, и то и другое. Иначе он не стоял бы здесь один, вместо того чтобы быть в Италии с семьей.

Интересно, он плохо спит? Если его что-то гложет, логично…

Стоп. Нет. Я не буду этим заниматься. Если я продолжу смотреть на него, то мигом придумаю ему прошлое, найду тысячу причин простить его угрюмость и влюбиться в него назло здравому смыслу.

Я поворачиваюсь и почти бегом возвращаюсь на кухню, решив заняться своими делами. Но, конечно, я сдаюсь и варю суп на двоих. Это даже практично. Глупо переводить продукты. Захочет — поест. Не хочет и не надо. Все просто.

Когда суп готов, я наливаю себе миску, беру два толстых куска хлеба с маслом и ужинаю.

Ной все еще спит, когда я заканчиваю уборку, поэтому я оставляю кастрюлю на плите и пишу ему записку: пусть берет, но остатки убирает в холодильник.

Я собираюсь вернуться позже, проверить, не заснул ли он до утра, но, разворачиваясь к двери кухни, натыкаюсь на Ноя в проеме.

— Ты проснулся, — говорю я.

Он проводит ладонью по лицу.

— Да. Даже не заметил, как вырубился. — Он кивает в сторону гостиной. — Спасибо за…

— Не за что, — перебиваю я. — Надеюсь, я тебя не разбудила.

Он качает головой, разглядывая кухню.

— Кажется, меня разбудил запах.

— Куриный суп с лапшой, — говорю я. — Его много. Я оставила тебе записку.

Он замечает карточку и ручку на столешнице.

— Меган, тебе не обязательно меня кормить.

— Я знаю, — быстро говорю я. — Но суп есть суп. Его все равно хватает на двоих.

— Я просто не хочу, чтобы ты подумала… — Он обрывает фразу, будто передумывает, и так ее и не заканчивает.

Я не понимаю, что именно он пытается намекнуть. Может, боится, что моя готовка — это какой-то странный способ его охмурить, и если он продолжит есть то, что я делаю, я решу, что между нами что-то происходит. Но если он может спокойно войти в гостиную, свалиться спать и сделать вид, что это пустяк, то и я могу сварить суп и оставить на плите, будто это тоже пустяк.

— Конечно не подумаю. — Я подхожу ближе и слегка похлопываю его по груди. — Не усложняй, Ной. Нам обоим нужно поесть. Суп отличный. Мы можем поделить его, как взрослые.

Я не уверена, но когда поднимаюсь наверх, мне кажется, что за спиной слышу тихий смешок Ноя.

В своей комнате я беру