Развод в 45. Твой срок годности истек - Панна Мэра
А для детей — неудобным балластом, который они хотят поскорее сбросить.
Я натягиваю одеяло на голову. Кажется, хоть так я на время скроюсь от мира, который продолжает наносить мне беспощадные удары.
И снова кричу.
Долго. Неистово. Ощущая, как сердце разрывается от предательской боли.
* * *Звуки торжества стихают лишь под утро.
Уснуть мне так и не удается, но я продолжаю лежать, задумчиво разглядывая потолок, будто какая-то больная, которую не допустили на праздник, опасаясь за здоровье гостей.
Спустя некоторое время после того, как гул внизу дома совсем пропал, я слышу, как приоткрывается дверь в комнату, и тонкая полоска света из коридора касается моего лица.
Наверное, Коля вернулся после праздника?
Внутри все неприятно сжимается. Вот сейчас он ляжет ко мне? Или предпочтет спать на диване?
В комнате раздаются шаги, неуверенные. Белов ходит иначе. Его походка всегда твердая и уверенная.
— Коля? — выдыхаю в темноту, приподнимаюсь на кровати, чтобы рассмотреть человека, который вошел.
Темнота стоит непроглядная, и я с трудом замечаю громадный мужской силуэт в центре комнаты, который неуверенно движется ко мне.
— Коля?! Это ты?
Снова молчание, которое заставляет сердце биться чаще.
Но вот раздается щелчок выключателя и яркая вспышка света бьет по глазам, открывая мне Белова во всей красе.
Взъерошенные волосы, рубашка, расстегнутая наполовину, а галстука, который я дарила ему на юбилей, и след простыл.
Он с трудом переставляет ноги, двигаясь к шкафу.
— Я смотрю, ты хорошо погулял, — наблюдая за его попыткой снять рубашку, тихо произношу я.
Давно не видела его в таком состоянии.
— Прекрасно. Наконец вспомнил, что такое настоящее веселье. Нажраться до такого состояния — это для тебя весело?
— Ты будешь нотации мне читать, дорогая? Поздно. Мы разводимся, — бросает он довольно, наконец стащив с себя рубашку.
Белоснежная ткань падает к изголовью кровати, и я невольно касаюсь взглядом красного следа от помады на его воротнике.
Забавно, он ведь теперь даже не скрывает, что изменяет мне.
— Ты там с ней был, да?
— О, заметила уже? — он как-то лукаво улыбается, подходя ближе ко мне.
Я всегда невольно любовалась на Колю, когда он раздевался. Даже когда мы были в ссорах, я ничего не могла поделать с желанием, которое возникало во мне при взгляде его его жилистые руки и мускулистую спину.
— Значит, твоя любовница была и на свадьбе нашей дочери? — спрашиваю я, но вместо ответа Белов наклоняется ко мне, и я ощущаю резкий запах перегара и тяжелого женского парфюма.
Это просто омерзительно.
— Да, была, — холодно отвечает муж, наклонившись еще ближе, и заставив меня ощутить укол ревностной обиды.
— Тогда зачем ты явился, скотина? Катись к своей шлюхе!
Собираюсь отпихнуть этого отпетого наглеца, но Белов хорошо знает мои привычки, и наперед предугадывает действия.
Грубо прижав меня к себе, он почти касается губами моего уха.
— Наглеть стала, да? А мне даже нравится, — его горячее дыхание обжигает, — может, и нам с тобой напоследок себя побаловать?
Глава 9
С яростью толкаю его в бок, пытаясь освободиться, но стальная хватка мужа держит крепче наручников.
Я просто ненавижу его! Ненавижу!
— Убери от меня свои лапы! Иди ее трогай!
Коля только посмеивается мне на ухо, пьяным басом прошептав что-то невразумительное.
— У нас ведь последняя ночь, Нина. Ну же. Неужели не выполнишь свой супружеский долг до развода?
Я больше не могу это терпеть. Близость Белова сейчас невыносима. А его пьяные прикосновения остаются на коже жгучими ожогами.
Не выдерживаю. Рывком подаюсь назад, повалив его следом за собой на кровать.
Он такой неожиданности Коля слегка ослабевает хватку, и мне хватает этой секунды, чтобы освободить руку и схватить с тумбочки увесистый том Достоевского.
— Что ты творишь?!
Голос мужа сотрясается после того, как томик приземляется ему на голову, — Нина! Ты в своем уме?
Он отскакивает от меня, словно ужаленный.
Не ожидал наверняка такого от своей покорной измученной жены!
— Нет, это ты что творишь, сволочь? Твоей мымры тебе видно мало было, что ты сюда добирать пришел?
Вижу, как быстро к нему начинает возвращаться создание после удара.
Для Белова это норма. Алкоголь действует на него внезапно, но зато также стремительно отпускает.
— Дура ты, Нина, если думала, что у меня вообще на тебя встанет, — выплевывает ядовито, вставая с дивана.
На меня он больше не смотрит, только молча ходит по комнате, с трудом пытаясь стянуть с себя штаны с носками.
— Будешь спать на диване сегодня.
— Ха, с чего бы это? — кривится Коля, — у меня такие же права на этот ортопедический матрас, как и у тебя.
— С того, что от тебя за версту несет перегаром, Белов. Так что проваливай на свой итальянский диван, а то еще раз тресну!
Разумеется, Колю не остановит ни том Достоевского, ни мои угрозы, и он прекрасно знает, что я блефую.
— Мне нравится, когда ты пытаешься выглядеть дерзкой, — хмыкает он, бросив свое постельное белье на диван. — Так и быть. Сегодня будет диван.
Он вновь направляется к шкафу, доставая оттуда полотенце, наволочки и подушки.
— Странно, что ты со своей ненаглядной не ночуешь?
— Пока рано, — сухо заявляет он, — сперва надо с тобой развестись, а ее уже после всем представить.
Становится до нелепости смешно. Такой уже лицемер и циник. Лишь бы только пыль людям в глаза пускать, чтобы задницу свою прикрыть.
— Так боишься за репутацию? Николай Белов променял любимую жену на шлюшку…
— Была бы любимая, не променял бы, — жалит он в ответ.
— Но за репутацию все же больно тебе, да, Белов? — пытаюсь нащупать ниточку, за